А так хочется верить людям…

Хочу рассказать о своём общении с телевизионными мошенниками, может, кому-то из читателей пригодится.

31 декабря с утра стали искать мастера — ну как же без телевизора, ведь Новый год скоро! Обзвонили по всем объявлениям в “Кузнецком рабочем”, звонили и по “Авито” — то телефоны не отвечают, то не могут приехать в этот день. Я вспомнила о рекламе из почтового ящика, которую достала где-то с полгода назад, и позвонила.

Ответили, сказали, пришлют мастера.

В обед пришли два молодых человека — Д. (согласно договору об оказании услуг) и Г. (ему переводили деньги на карту). Мастера посмотрели телевизор, сказали, что сгорела плата, ремонт дорогой и ждать запчасть надо не меньше месяца. Мы с мужем подумали: нашему телевизору 13 лет, большая стоимость ремонта, долго ждать, а сегодня Новый год!

В общем, согласились.

Перевели предоплату в размере 20 тысяч рублей, мастера вернулись минут через 40 - 50 с новым телевизором. Распаковали, установили, настроили. Оставшиеся 20 тысяч я отдала наличными, так как у мужа заблокировалась карта. Вроде всё хорошо. Посмотрели телевизор, зашли в Интернет… Оказалось, что этот телевизор стоит 17 тысяч рублей, а не 40! Тут я вспомнила про кассовый чек, который нам не отдали. Только договор об оказании услуг и акт выполненных работ, где была указана цена телевизора в 40 тысяч рублей. О стоимости работ вообще речи не шло. В итоге нас обманули на 20 тысяч. ...Не отправила сразу письмо, думала, дождусь ответа из органов. Дождалась. Что-то из этого понятно для обычного человека? Я просила в заявлении пойти и наказать (привлечь к ответственности виновных лиц, естественно, наказывает суд), но из ответа из полиции я вообще ничего не поняла.

Написала заявление в прокуратуру.

Мне 68 лет, и я в шоке, что творится в нашем государстве и правоохранительной системе. В роддоме погибли младенцы. Возбудили уголовное дело, полный беспредел в СМИ, без экспертиз, без доказательств избирают меру пресечения и обвиняют людей. В моём случае всё ясно, понятно, но защиты и возбуждения уголовного дела нет. Мне обидно, и я буду добиваться справедливости. Господи, а так хочется верить людям! Теперь — не буду.