Сегодня по старому стилю

Что Антон Павлович Чехов однажды заметил, едучи по Сибирскому тракту.

Российская пресса полна толков по поводу правительственного законопроекта о новой госкорпорации по развитию Сибири и Дальнего Востока. Подготовленный в Минэкономразвития документ еще не обнародован, но его направленность и основные положения уже известны. И, что примечательно, вызывают прямо противоположные суждения.

О разности мнений по “сибирскому вопросу” хорошо сказано у Чехова. Да-да, у Антона Павловича. К слову, именно вчерашним числом - 15 мая (только 122 годами ранее и с поправкой на старый стиль) - датирован его очерк, в котором писатель живописал свою переправу на лодке через бурную Томь, разлившуюся в половодье. Мутной волны на пути к Томску он, к счастью, не хлебнул, однако страху натерпелся порядочно, о чем с безжалостной самоиронией сообщил в газете “Новое время”, по заказу которой писал свои сибирские очерки, когда путешествовал на Сахалин. А в первом из них Чехов запечатлел сцену, подсмотренную им на камском пароходе в самом начале своего дальнего маршрута. Гонимый жизнью в Сибирь мужик-переселенец с мешками домашнего скарба, на которых теснились дети в лапотках, призадумавшись, говорил вслух самому себе: “Хуже не будет!” Снова погружался в невеселые свои мысли и снова повторял: “Хуже не будет!” Неожиданно с соседней скамьи откликнулся мужичок из местных - так же убежденно и со знанием дела: “Будет хуже!”

В том же противоречивом ключе звучат нынешние комментарии на упомянутый законопроект, ожививший давнюю дискуссию на тему: как же все-таки быть с Сибирью и Востоком, который хоть и Дальний, но, как известно, нашенский. Что надо сделать, чтобы изменить здешнюю негативную за последние двадцать лет демографию? Каким образом сохранить за собой этот гигантский и богатейший регион? Обезопасить его, с одной стороны, от возможных поползновений извне, а с другой - воспользоваться выгодами географического положения. Ведь пограничная нам Азия и Тихоокеанский район - самые динамично развивающиеся сегодня “стороны света”. Обо всем этом довольно подробно высказался в недавнем интервью “Коммерсанту” Сергей Шойгу, имевший прямое отношение к разработке плана создания госкомпании, которая возьмет под свою плотную опеку инвестпроекты в 16 восточных регионов страны.

Ему вторит губернатор Кузбасса. Пресс-служба обладминистрации воспроизвела недавно точку зрения Амана Тулеева, исходя из которой Кемеровскую область следует непременно включить в число территорий, находящихся в сфере действия будущей госкомпании. (По первоначальному плану мы оказываемся вне “корпоративных границ” - они проходят по восточному и южному контуру нашей области.) Потому что топливно-энергетический комплекс, транспорт и металлургия, развитие которых подразумевает готовящийся закон, для Кузбасса - ключевые отрасли.

А вот, скажем, экс-премьер Алексей Кудрин высказал журналистам прямо противоположное суждение по поводу ценности законопроекта, который он в отличие от многих комментаторов читал в последней редакции и, по его словам, “не поверил своим глазам”. Он полагает, что перевод в корпоративное управление большей части территории страны приведет к замедлению развития Сибири и Дальнего Востока и к ухудшению инвестиционного климата в России в целом. Это мнение - “будет хуже!” - разделяет большинство экспертов, наделяющих проект такими определениями, как “государство в государстве”, “очередной распил” и “колониальный подход”. В связи с чем проводят исторические параллели вплоть до Российско-Американской компании, учрежденной еще при Екатерине и ликвидированной с продажей Аляски.

Что, собственно, намерено предпринять правительство теперь? Судя по пространному интервью Сергея Шойгу и более сдержанным высказываниям Владимира Путина, речь идет об образовании госкорпорации или акционерного общества со 100-процентным государственным капиталом, с невиданными прежде полномочиями и очень серьезными ресурсами. Подотчетно новое учреждение будет только президенту и Счетной палате. Оно займется вопросами госвложений и координацией частных инвестиций в инфраструктуру на востоке страны - в порты, дороги, связь, энергетику, аэропорты и региональную авиацию. Ну и, конечно, в освоение природных ресурсов. Сроку корпорации для “начала славных дел” (затем они, очевидно, продолжатся в режиме рыночной саморегуляции) отпущено до 25 лет, первые десять из которых она будет получать все доходы от управления Фондом национального благосостояния, которые, по прогнозным оценкам, составят, примерно, 22 миллиарда долларов.

Законопроект предполагает, что региональные и даже федеральные власти не смогут вмешиваться в работу корпорации. Зато ей самой будут даны права, которые в случае надобности позволят замещать эти властные органы. Корпорация по собственному усмотрению станет решать вопросы градостроительной деятельности, земельных отношений, недропользования и эксплуатации лесных угодий. И обретет право лицензирования в этих сферах хозяйствования без проведения конкурсов “на участках, необходимых для инвестпроектов”. Все это очень похоже на режим “особой юрисдикции”, тем более что госкорпорация сможет удостаивать российского гражданства, причем в упрощенном порядке.

Отдельная песня - льготы. Утверждают, что компания будет обладать опять же беспрецедентными налоговыми привилегиями и вдобавок получит возможность одаривать ими своих партнеров. Предположительно, это нулевая ставка налога на прибыль, на имущество и на землю, сниженные ставки страховых взносов и НДС. Не исключена, по словам Сергея Шойгу, временная отмена подоходного налога, но с большей уверенностью он сообщил, что в законопроекте прописаны льготы для населения, способные стимулировать оседлость и привлечь новые трудовые ресурсы: беспроцентная ставка по ипотеке и автокредитованию, обнуление в определенных обстоятельствах платежей при покупке жилья в кредит, выплата подъемных при переезде в Сибирь и на Дальний Восток...

Этот заманчивый для нынешних и будущих сибиряков перечень уравновешивается, однако, тем обстоятельством, что госкорпорацию не станут грузить социальными обязательствами. Бремя исполнения федеральных и местных соцгоспрограмм по-прежнему будет возложено на органы власти, при том что перечисленные преференции явно сократят налогооблагаемую базу муниципальных и региональных бюджетов. И не иначе, как в целях лучшего менеджмента, госкомпанию собираются наделить правом временно ограничивать действие трудового законодательства на опекаемых территориях.

Как сообщает деловая пресса, законопроект неоднозначно воспринимается в самом правительстве. Но если Минфин в принципе всегда против расходования резервных заначек, то, скажем, у главы ФАС Игоря Артемьева возражения по конкретному пункту. Он считает, что координация инвестпроектов крайне важна, но не должна противоречить антимонопольному законодательству. Между тем предлагаемые условия “командного рынка” неизбежно воспроизводят монополистов.

Что уж говорить об оппозиции - можно не сомневаться, что в Госдуме законопроект подвергнут яростной критике. Перевод половины страны “в ручное управление”, автономное от действующего в России законодательства, будет непременно соотнесен некоторыми ораторами с практикой ГУЛАГа. Затем скажут, что законопроект потакает сепаратизму и виды сибирских городов с отечественных банкнот, скорее всего, придется убрать по требованию “сопредельной России госкорпорации” - при такой обособленности она, пожалуй, начнет печатать свои деньги. И, понятное дело, власть обвинят в стремлении юридически закрепить её “неотъемлемое право” на бизнес и собственность по схеме - раз уж володеем, то и владеть имеем право напрямую, а не как сейчас, через связанные с чиновниками приватные компании.

Если все так и есть, рассуждать о “моделях хозяйствования”, изобретаемых специально для Сибири, нет смысла. Предположим, однако, что страной руководят не алчные монстры, а люди, чувствующие себя ответственными за лучшее будущее восточных регионов. И их теперешний образ мыслей продиктован тем фактом, что существующие в России институты развития - действующие госкорпорации - не справляются со своей задачей в Сибири и на Дальнем Востоке в силу масштаба здешних задач и территорий. Поэтому правительство видит выход в организации еще одной, но уже суперкорпорации, обладающей особыми полномочиями и ресурсами. Этакого “малого правительства в составе большого”, по выражению Сергея Шойгу. Почему нет? В конце концов, разве власть не подвергалась беспощадной критике с момента основания резервных фондов за то, что нефтедоллары, аккумулируемые в них, не работают на отечественную экономику? Так вот вам впечатляющий пример таких вложений в качестве задела для совместных проектов с частным капиталом, иностранным в том числе.

Что за этими благими намерениями - верный расчет или ошибка в стратегии? Можно ли поручиться, что персональный надзор президента гарантирует от последующих скандалов, связанных со спекуляциями и воровской дележкой природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока, находящихся в государственном владении. Президентского окрика у нас вроде побаиваются, но когда плата или, лучше сказать, дивиденды за страх исчисляются миллиардами, тут и заяц не прочь себе шубу из медвежьей шкуры скроить. Причем косолапого добывать не так уж обязательно, главное - добыть лицензию, а еще лучше - ведать их раздачей.

Опасение прежде всего вызывает вольный режим в сфере природопользования. Потому что в наших краях даже разговоры насчет современных инфраструктурных проектов, как правило, имеют в своей основе архидревний вопрос: как вывозить уголь, руду, лес, нефть? В лучшем случае полуфабрикаты из них. Все-таки сильно подвела нас советская власть, не обустроив должным образом транспортную сеть за Уралом. Как ловко уклонилась она от долга перед грядущими поколениями, понатыкав судостроительных верфей на Дальнем Востоке и авиазаводов в Иркутске, Улан-Удэ, Комсомольске-на-Амуре и Арсеньеве. Кораблям и самолетам шоссейные и железные дороги не нужны. А нам-то пеньку вывозить...

Не надо утрировать? Но дело в том, что никто из комментаторов законопроекта - ни те, что слева, ни те, что справа - не говорит о машиностроительном комплексе. Может, в документе о нем и речи нет? Не высказался по содержанию законопроекта и Дмитрий Медведев. Лишь упомянул эту не созданную еще госкорпорацию, когда выступал в Госдуме по ходу утверждения своей кандидатуры на должность премьера. Из чего можно заключить разве только, что новое правительство не откажется от идеи прежнего.

Так стоит ли Кузбассу “напрашиваться в кампанию” при таком количестве не отвеченных вопросов по проекту? Действующие на базе местного сырья холдинги, безусловно, заинтересованы в развитии портов на Тихоокеанском побережье и железных дорог к ним. Но для этого совсем не обязательно становиться “подшефным районом” новой госкорпорации. В Кемеровской области торги угледобычными участками без учета экологических, да и социально-экономических, последствий стали и так, увы, обычным делом. Не буду перечислять проблемные места на карте Кузбасса, напомню только, что даже протестные письма властей региона в Роснедра не всегда предотвращают аукционов по продаже угольных участков, разработка которых может осложнить деятельность местного сельхозкомплекса. А что будет, если область войдет в число территорий, на которые распространится обещанный законопроектом упрощенный порядок лицензирования, если он упраздняет даже сами аукционы?

В своем интервью “Коммерсанту” Сергей Шойгу с воодушевлением рисует перспективы освоения Улуг-Хемского угольного бассейна с приходом в родную ему Тыву Евраза, “Северстали” и Енисейской промышленной компании. Они инициировали проект строительства протяженной железнодорожной ветки от Кызыла до станции Курагино при государственном софинансировании. Дорога, идущая к южному участку Транссиба (Междуреченск - Тайшет), позволит вывозить здешний коксующийся уголь...

Видимо, по причине хлопот, связанных с новым назначением, губернатор Подмосковья не в курсе, что Евраз и “Северсталь” еще осенью вышли из проекта, предоставив ЕПК и государству финансировать постройку пути вскладчину на пару. Республиканские власти в Кызыле пытаются “призвать Евраз к ответу” в виде участия в модернизации местных энергомощностей. Но кто сказал, что надобности частного капитала совпадают с государственными? Это раньше все было просто: “Планы партии - планы народа!”

А, к слову, каковы нужды самого народа в Сибири? У Антона Павловича в путевых записках есть такой занятный эпизод: ночью на постоялом дворе он беседует с Петром Петровичем, зажиточным колыванским мужиком. Тот говорил, что сибирский народ бесталанный и скучный: “Из России везут ему сюда и полушубки, и ситец, и посуду, и гвозди, а сам он ничего не умеет. Только землю пашет да вольных возит”. Но в то же время находил в сибиряках массу достоинств: “Человек-то ведь здесь стоящий, сердце у него мягкое, он и не украдет, и не обидит, и не очень чтоб пьяница. Золото, а не человек, но, гляди, пропадает ни за грош, без всякой пользы, как муха или, скажем, комар... Все-таки он должен понимать, для какой надобности он живет. В России, небось, понимают?” - “Нет не понимают”, - ответил ему автор еще не написанных тогда пьес, герои которых надеются увидеть небо в алмазах. Правда, не все.

А хорошо бы учредить референдум какой по этому поводу....

На фото: Памятник А.П. Чехову в Томске