#
#
Просмотров: 13074
Тема дня

Голикова сведет страну окончательно с ума

Picture

Реформа ПФР снова "ставит всё с ног на голову".

Просмотров: 173630
Тема недели

Деньги есть? Тогда - держитесь!!! (+)

Picture

С 1 июля налоговая получит полный контроль над счетами россиян. Почему это плохо

Просмотров: 33447
Тема месяца

Народ - против. Правительство - в отставку!

Picture

На сайте Change.org появилась петиция с требованием не повышать пенсионный возраст.

Рубрики

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
добавить на Яндекс
Проверенные новостройки Москвы и Подмосковья на 1000novostoek.ru
Фёдору  Кирилловскому  исполнилось 90 лет

Счастье жить и работать

Фёдору Васильевичу Кирилловскому 4 марта исполняется 90 лет.

По профессии он геолог, прошел пешком Кузнецкий Алатау и Горную Шорию, открыл немало знаковых месторождений полезных ископаемых, побывал на всех железорудных месторождениях страны. Его и сейчас можно застать дома, если только он работает с документами, пишет очередную статью или вносит дополнения в свой труд - трактат "Пороки людей и государство". Мощный человек с энциклопедическими знаниями, удивительной ясностью ума, искренним оптимизмом и редчайшей везучестью по жизни.

"Прожитые мною годы были трудные, но счастливые, - говорит он. - Родился при короле, жил при королеве. Моей родиной была Румыния, тогда, в 1928 году, когда я появился на свет, Бессарабия принадлежала Румынии. Бедная моя Бессарабия... Кто только не владел ею, как только ее не терзали".

Семья Кирилловских была обычной крестьянской семьей, которая занималась землей и жила ее щедротами, поливая каждый ее клочок своим потом. Село Атаки на берегу Днестра, небольшой дом, а в нем бабушка, родители, пятеро детей. Федя был из них предпоследним. "Я никогда не видел, - вспоминает он, - когда отец с мамой ложились вечером спать и когда вставали утром. Мы, дети, как начинали себя помнить, так начинали и работать. С малолетства я пас коров и овец".
Бессарабия в составе Румынии находилась двадцать два года, до 28 июня 1940 года. Потом ее присоединили к Молдавии, и она вошла в состав СССР. Во время войны "бессарабяне", как называет своих соотечественников Федор Васильевич, оказывались то под немцами, то под румынами. "То надо было кланяться и говорить только по-румынски, - вспоминает он, - русский язык был официально запрещен, то прятаться в подвале, спасаясь от немецких бомбежек.
Что такое фашизм видел своими глазами. Евреев, которых много проживало в наших краях, и бессарабских цыган немцы беспощадно убивали, сгоняли в гетто. Недалеко от нас было подобие концлагеря: развалины, огороженные колючей проволокой, а на них кучками люди прямо под открытым небом.

Никогда не забуду увиденное однажды. Красивая немка в офицерской форме вывела на берег Днестра пожилого еврея. Измученного, грязного, обросшего. Направила на него пистолет и стала целиться. Спрятавшись в кустах, мы с братом замерли от ужаса. Оказалось, что она позировала для фото. А бедный еврей сидел и ждал: убьет-не убьет.

Мама умерла, когда немцы отступали. Мою сестру Надю по какому-то навету забрали в гестапо, мамино сердце не выдержало. В конце октября 44-го Молдавию освободили. Сразу всех мужчин мобилизовали в армию, нас, пацанов, обязали на лодках перевозить ящики с патронами через Днестр, поскольку мост был взорван. Чтобы взять побольше ящиков, я к своей лодке прицепил корыто. Моя "рационализация" была отмечена банкой тушенки.
Когда отец уходил на фронт, разбудил меня с утра пораньше и вывел на наше поле. "Федя, - говорит, - на хозяйстве остаешься один. Сеять пшеницу будешь так: берешь пригоршню зерна и бросаешь на четыре шага, кукурузу и подсолнечник - на два шага". Остался я один на один с семью гектарами земли и домашним скотом. Все время работал, вовремя платил государству натуральный налог, обязательную поставку в виде зерна, мяса, шерсти, молока, сухофруктов... А еще школа, восьмой класс. Шел мне тогда 16-й год. Однажды написал отцу на фронт: "Тяжело. Наверное, учиться брошу". Отец запретил, ответил: "Лучше тогда хозяйство бросай".

После войны благодаря Советской власти я получил возможность учиться дальше.

На товарняках от станции к станции добрался до Кишинева. Город был совершенно разрушен, от вокзала до университета шел три километра, ни одного целого здания".
В стареньком пиджачке, с торбочкой, где были кусочек брынзы и ломоть мамалыги, он с трепетом вошел в высокие величественные двери храма знаний - в Молдавский государственный университет. И сразу увидел ученого в форменной одежде. С робостью деревенского мальчишки он обратился к нему: "Я хочу учиться в вашем университете".

"Ученым" оказался вахтер, который подсказал ему, куда нужно пройти.

Второй человек, которого он встретил, выслушав его страстные слова о желании учиться, спросил, какие школьные предметы он любит больше всего. "Математику, физику, астрономию", - ответил Федя. "Тогда тебе надо идти на факультет геологии", - посоветовал мужчина, которым, как потом выяснилось, был академик Николай Александрович Дюмо, декан факультета геологии.

"Первый год учебы был особенно трудным, - вспоминает Федор Васильевич. - В стране был неурожай, голодали. Аудитории не отапливались, на лекциях сидели в пальто, спали в церкви на голом полу. Денег не было, выручали меня мои подружки-одноклассницы из Атаки, которые учились в мединституте. Я часто прибегал к ним в общежитие, они меня подкармливали похлебкой из воды и горстки какой-нибудь крупы. Бегал к ним я еще и потому, что там училась одна милая девочка тоже из нашего села - Зиночка. Ее я приметил давно, когда она однажды в клубе со сцены пела фронтовые песни".

Зина войну знала не по рассказам, она трудилась в сталинградском эвакогоспитале санитарочкой, стирала бинты, перевязывала раненых бойцов, ухаживала за ними. Насмотревшись на их страдания, решила стать врачом. Федя каждую свободную минуту старался оказаться возле девушки. "Когда долгие прогулки пошли во вред учебе и я нахватал трояков, - признается Федор Васильевич, - я сказал: "Зинуша, давай поженимся, тогда не надо будет никуда ходить и мы всегда будем вместе". А то, что от "поженимся" родятся дети, мы и не знали".
Заняв 15 рублей на регистрацию в загсе, они расписались, сыграли свадьбу в комнате у девочек-подружек, а через год появился сын Сережка. Так, втроем и сдавали госэкзамены, и защищали дипломы. Федора оставляли на кафедре, но он попросил распределить его в Новосибирскую область. Возмущался: "Как так: все мои товарищи едут туда, а я, староста факультета, должен остаться? Скажут, побоялся Сибири!"
"Приехали мы в Новосибирск в 50-м, - вспоминает Кирилловский, - предложили два места трудоустройства: либо в Колпашево - "на нефть", либо в Сталинск - на "рудные месторождения". Мне по душе больше была руда. И поехали мы на Большой Каным, в одно из самых труднодоступных мест Кузнецкого Алатау. Глухая тайга, непуганый зверь, самые низкие в мире ледники на высоте 1100 метров. По своей воле в "Главстан" никто не приезжал, рабочая сила больше из сосланных русских, татар, украинцев, калмыков, прибалтов... Первые два дня мы жили в помещении без окон и дверей, с полуразрушенной печкой. Но сумели согреть воды, помыли Сережку, уложили его спать на чемодан и сели рядом. Счастливые... Мы вместе".

При больнице, куда устроилась врач-терапевт Зинаида Кирилловская, оказалась квартирка, там и расположилась семья. Федор Васильевич сразу отправился на участок, август - октябрь пробыл в тайге. "Когда я вернулся домой, - продолжает он рассказ, - полчаса стоял у дверей, чтобы оттаяли смерзшиеся петли пиджака, кое-как стянул с головы башлык, сшитый из полотенца. Шапки и теплой одежды у меня не было.

На руднике мы прожили четыре года. Дома я практически не был: или в тайге, или в экспедиции с бумагами. Сначала работал старшим геологом, потом был назначен начальником партии. Времена были трудные. Изредка с аэродромов Ильинки и Абагура к нам в тайгу летали самолеты. Работали на "сброс", в городе еще трава, а у нас уже снег лежит. Нередко сидели без продуктов, голодали. Пол-лепешки на весь день. Правда, оказалось, что говяжьего жира завезли целую бочку. Разболтаем его в кипятке, и за работу.
В 53-м стало полегче: появились Ан-2, лошади, для переноса грузов разрешили использовать людей, эдаких шерпов-носильщиков в альпийских экспедициях. Платили им 22 копейки за килограмм груза с километра. Эти ребята не рубили просеки, не занимались промером, отбором проб, только носили. Зарабатывали хорошо. Был у нас среди них охотник Вася, так он мог за раз притащить на волокуше мешок риса, а тот был, между прочим, весом 80 кг. А однажды на спор Вася на мешке притащил еще и ящик лапши".
В 54-м Кирилловские уже вчетвером ("На рудник, - смеется Федор Васильевич, - приехали с пол-Наташкой") перебираются в Сталинск. Зинаида Арсеньевна начала работать в только что построенной больнице № 22. Федор Васильевич продолжал мотаться по экспедициям. "В 60-х геологи зажили, - улыбается он. - Вертолеты, тягачи... АТС (артиллерийский тягач средний) советского производства был быстроходен, на "борт" брал 30 тонн груза. Тайгу подминал только так".

Как-то возвращаясь уже по проторенной в тайге просеке Кирилловский, высунувшись из люка кабины, наблюдал, чтобы под гусеницы не попали камни. Это было "узкое" место мощного тягача. Двигались с хорошей скоростью. Неожиданно вершина пихты попадает не под тягач, а в переднюю часть кабины, поднимает капот, ломается, выдавливает стекло и лезет в люк. Кирилловский едва смог немного отклониться, и острие пихты ударяет его в грудь. Боль, кровотечение, а главное, почти нет возможности дышать. Утром его забрал санитарный вертолет, привезли в больницу № 22. А там Зинаида Арсеньевна как раз дежурит. Испугалась. А он ей только: "Зинуша, ничего страшного. Ветка ударила".

С диагнозом "травматический плеврит" он месяц провалялся на больничной койке.

Врачи говорили: "Несколько сантиметров ниже, и прощай жизнь". Столько времени прошло с того 67-го года, а грудь болит до сих пор.

Другой раз судьба испытала его на прочность в 71-м.

Тогда об этом происшествии написали все крупные газеты страны. Вот как об этом рассказывает сам Федор Васильевич: "Случилось это в верховье реки Усы. Возвращались с работы. До базы осталось километра полтора. Шли вдоль реки. Зная, что эти места лавиноопасные, заставил людей рассредоточиться. Нас было семеро, я шел пятым. Все было нормально, но вдруг невдалеке послышался хлопок, видимо, проводили взрывные работы. И лавина пошла. За какие-то секунды я попытался уклониться, чтобы не упасть в бурлящие воды незамерзающей Усы. Меня повалило, в ушах зазвенело, и я потерял сознание. Когда очнулся, попытался пошевелить руками, ногами. Со всех сторон был зажат. Вся жизнь промелькнула перед глазами: детство, университет, семья... Такая интересная работа, и такая дурная смерть?! От ужаса начал кричать. А потом подумал: "Откопают меня, а у меня лицо перекошено". И начал делать красивое выражение.
Конечно, все это было за одно короткое мгновение. Ребята в это время лыжами откапывали меня. Найдя руку, начали копать еще быстрее. Но, как оказалось, немного в другом направлении: рука оказалась левой, и они, не сориентировавшись, топтались по моей голове. Наконец голова на поверхности, комок снега изо рта, жадный глоток воздуха.

А что дальше?

Я в лыжах, валенки зажаты креплениями, сверху стеганые брюки. Ребята расстегивают ремень и с силой выдергивают меня из снежного плена. Я сверху в фуфайке, снизу - хорошо трусы на мне остались. Мороз - минус 35 градусов. Ноги белые, руки белые. Растерли меня как могли, вытащили одежду, одели, и на базу. В ту ночь я не сомкнул глаз, лавина долго не отпускала.
Тогда мы на Усе открыли месторождение ртути, понаехали журналисты, в том злополучном походе был спецкор ТАСС, фотограф Анатолий Кузярин, он запечатлел тот счастливый момент, когда моя голова оказалась на поверхности".

Пришло время, когда Кирилловский находился по тайге, наработался.

Но не привык он к оседлому образу жизни. Ему поручили обобщать работы и делать окончательные выводы по железорудным месторождениям СССР.

"Я один из тех геологов, кто побывал на всех и приобрел колоссальный опыт, - подчеркивает он. - Ну разве не замечательно у меня сложилась жизнь? И многому научила. Мне повезло с друзьями, с коллегами, я благодарен им за помощь в работе, за преданность нашему общему делу. Многих уже нет, но помню обо всех: Юрии Бастаногове, Валентине Кузнецовой, Людмиле Вдовиной, Федоре Кореневе, Павле Бессарабе. Чту выдающихся геофизиков Тамару Кабенскую, Михаила Воробьева, геологов Алексея Мухина, Александра Калугина, Леонида Староверова и других".

Еще несколько факторов, характеризующих Федора Васильевича. О том, что он прекрасно владеет словом, мы уже сказали, пишет много, в том числе и в нашу газету "Кузнецкий рабочий". Всего лишь последние три года, как не водит машину. "Запорожец" ему подарили за открытие месторождения ртути, тридцать лет он был за рулем. Машина до сих пор на ходу, сейчас "отдыхает" в гараже. Еще он пишет картины и даже... собственноручно шьет одежду. Сколько у него еще талантов?

Свой замечательный юбилей будет встречать в кругу семьи.

Его главное достояние и гордость - дети, пять внуков, девять правнуков. "Ждем десятого, - радуется он, - и еще двух праправнуков". Одно печалит его, что на этом празднике не будет его любимой Зинуши, но его сердце переполняет любовь и нежность к ней. Он в мельчайших деталях помнит их первую встречу, ее белое платьице с рукавом-фонариком и первый вопрос: "Как тебя зовут?" - "Федя!"

Здоровья вам Федор Васильевич, неугасающего оптимизма, долгих плодотворных лет жизни!

Ольга Волкова.
Александр Бокин (фото)
04.03.2018
Просмотров: 1112 | Комментариев: 14
С утра выставлено 6 заметок:
Центральная ТЭЦ: опять вразнос?..
Обман-тур
Счастье жить и работать
"Майские указы" Владимира Путина: пять лет спустя
Больше никакого газа для Украины
Амнистия" продлена
3
1
=
2
Сова во-зле Олим: С утра выставлено 6 заметок:
Центральная ТЭЦ: опять вразнос?..
Обман-тур
Счастье жить и работать
"Майские указы" Владимира Путина: пять лет спустя
Больше никакого газа для Украины
Амнистия" продлена

И всё негативные?!
5
3
=
2
Сова во-зле Олим:
Сова во-зле Олим: С утра выставлено 6 заметок:
Центральная ТЭЦ: опять вразнос?..
Обман-тур
Счастье жить и работать
"Майские указы" Владимира Путина: пять лет спустя
Больше никакого газа для Украины
Амнистия" продлена

И всё негативные?!

Даже "Счастье жить и работать" читается трагически...
3
3
=
0
Какая-то у Кирилловского неправильная фамилия, поди из графьёв?!
У бессарабов простые фамилия: Газило, Непричитайло...
3
2
=
1
Папа 04.03.2018 08:49
Счастливый человек.

Хотелось бы знать его взгляд на современное положение людей труда. Опубликуйте его статью "Пороки людей и государство"
4
1
=
3
Папа: Счастливый человек.

Хотелось бы знать его взгляд на современное положение людей труда. Опубликуйте его статью "Пороки людей и государство"

выполняю ваш заказ! Статья
Кириллов и его «мука о Боге» в романе Достоевского «Бесы»


Кириллов, выражая идеи «человекобожия» в романе, говорит Ставрогину, центральному персонажу произведения: «Если нет Бога, то я бог... Если Бог есть, то вся воля Его, и из воли Его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие... Потому что вся воля стала моя. Неужели никто на всей планете, кончив Бога и уверовав в своеволие, не осмелится заявить своеволие, в самом полном пункте? Это так, как бедный получил наследство и испугался и не смеет подойти к мешку, почитая себя малосильным владеть». Герой поступает так же, как наш прародитель в Раю, который тоже заявил своеволие у древа Познания, позволив себе «незначительное»: саморазрешение поста. Тем самым Адам лишил Рая все человечество. Кириллов заявляет своеволие, сознательно лишая себя Царствия Небесного, в существовании которого он не сомневается. Но он доводит свою мысль до логического конца: «Я хочу заявить своеволие. Пусть один, но сделаю... Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт моего своеволия - это убить себя самому... Я хочу высший пункт и себя убью... Я обязан неверие заявить... Для меня нет выше идеи, что Бога нет. За меня человеческая история. Человек только и делал, что выдумывал Бога, чтобы жить, не убивая себя; в этом вся всемирная история до сих пор. Я один во всемирной истории не захотел первый раз выдумывать Бога. Пусть узнают раз и навсегда». Герой своеобразно понимает свободу, данную Богом человечеству. Слова «создал Бог человека по образу и подобию своему» следует понимать так, что Бог дал человеку два основных своих качества: свободную волю и разум. Эти две ипостаси и роднят человека с Богом. Но извращенная человеческая природа уже с ветхозаветных времен понимает свободу как своеволие, а не как свободу проявлять волевые качества к не совершению греха. И если свободу воспринимать иначе, то высшим логическим пределом свободы и должно стать своевольное решение о конце собственной биологической жизни. Дунаев иронизирует: «И впрямь: высшая форма проявления исключительной собственной воли - право распорядиться своею жизнью. Пока существует в человеке страх перед подобным деянием, он всё-таки в конечном итоге не свободен. Полная свобода воли - в способности к самоубийству».

Кириллов читателю по-своему симпатичен. Н.А. Бердяев, трактуя неоднозначно образ Кириллова, утверждает, что «образ Кириллова в «Бесах» есть самая кристальная, почти ангельски чистая идея освобождения человека от власти всякого страха и достижения состояния божественного». Герою принадлежат слова: «Кто победит боль и страх, тот сам станет Бог. Тогда новая жизнь, тогда новый человек, тогда все новое». «Будет Богом человек и переменится физически. И мир переменится, и дела переменятся, и мысли и все чувства». И еще: «Всякий, кто хочет главной свободы, тот должен сметь убить себя... Кто смеет убить себя, тот Бог». В другом разговоре Кириллов говорит: «Он придет, и имя ему будет человеко-бог». «Богочеловек?» - переспрашивает Ставрогин. «Человеко-бог, в этом разница», - отвечает Кириллов. О подобных размышлениях героя Достоевского Бердяев сказал: «Этим противоположением потом очень злоупотребляли в русской религиозно-философской мысли. Идея человеко-бога, явленная Кирилловым в ее чистой духовности, есть момент в гениальной диалектике Достоевского о человеке и его пути. Богочеловек и человеко-бог - полярности человеческой природы. Это - два пути - от Бога к человеку и от человека к Богу». О новизне, красоте и чистоте кирилловской идеи говорит и современный исследователь А. Галкин, подчеркивая слияние героя с мирозданием, с «вечностью» вопроса о бессмертии. В статье «Пространство и время в произведениях Достоевского» он пишет: «Статическая концепция времени начинает действовать тогда, когда герои Достоевского сливаются с мирозданием, постигают истину и красоту в их гармоничном единстве, как бы „выключаются» из сиюминутности существования, устраняют все противоречия неправедной земной жизни. (Это происходит перед припадком князя Мышкина и самоубийством Кириллова, во сне «смешного человека», в видении «золотого века» Ставрогина.) Такие мгновения не поддаются обыкновенным законам времени, не укладываются в шкалу секунд, минут или часов. Это идеальное время, ощущаемое личностью как вечность». Далее исследователь говорит об эпизоде романа, в котором герой отрицает вечную жизнь: «Кириллов цитирует Апокалипсис, где сказано, что «времени больше не будет». «Время не предмет, а идея. Погаснет в уме», - утверждает он. Чтобы гармония была вечной, герой останавливает часы. Остановка времени, так сказать «стоп-кадр», кроме того, требуется писателю для того, чтобы подчеркнуть нравственную позицию героя, зафиксировать момент, предшествующий выбору добра или зла, христианской любви или преступлению и греху». Достоевский же подобные ощущения потери чувства времени и гармонии с миром связывает с психической болезнью (перед припадком эпилепсии), которая в православной духовной культуре трактуется как одержимость человека бесами.

В критике часто рассматривается вопрос об отношении писателя к героям, о том, чья жизненная позиция ближе Достоевскому. «У Достоевского не было бесповоротно отрицательного отношения к Кириллову как к выразителю антихристова начала, - говорит Бердяев. - Путь Кириллова - путь героического духа, побеждающего всякий страх, устремленного к горней свободе. Но Кириллов есть одно из начал человеческой природы, само по себе недостаточное, один из полюсов духа. Исключительное торжество этого начала ведет к гибели. Но Кириллов у Достоевского есть неизбежный момент в откровении о человеке. Он необходим для антропологического исследования Достоевского. У Достоевского совсем не было желания прочесть мораль о том, как плохо стремиться к человеко-божеству. У него всегда дана имманентная диалектика. Кириллов - антропологический эксперимент в чистом горном воздухе». Верную мысль высказывает и М.М. Дунаев про неоднозначность образов писателя, в том числе и атеистов: «Достоевский проводит героев своих, а за ними и читателя, через жестокие скорби. Он мучит всех, и многие ему этого не прощают. Но ведь и всякое познание идеала, постижение образа Божия - есть непременная мука: при подлинно духовном их восприятии. Мука, ибо постигаемый идеал налагается на собственную личность каждым познающим - и это непереносимо. И никуда ведь не деться от этого - страшно. За всяким мучительным художественным созданием Достоевского стоит требование непременного сопоставления своего безобразия с образом утраченным. И это скорби из тех, о коих сказано: «...Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14,22)». Но Евангелие говорит нам, что мука о доказательной вере - тщетна. Вспомним: Спаситель отвергает все три предложения дьявола в пустыне, которые могут доказать существование Божье: «И приступил к Нему искуситель и сказал: если ты сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Потом берет Его Диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедует о Тебе, и на руках понесут тебя, да не преткнешься камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего. Опять берет Его Диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его Диавол, и се, Ангелы приступили и служили ему». Так, Сам Спаситель, отказавшись от чревоугодия, тщеславия и корыстолюбия, отказывается и от доказательных фактов веры, так как доказательства в вере лишают человечество свободы выбора между добром и злом. Герой же Достоевского хочет ценой собственный жизни доказать свое безверие, то есть доказать антиверу - своеволие; следовательно - изначально лишает себя свободы. Ведь Кириллов в романе Достоевского считает, что уход из жизни атеиста должен быть ничем не вынужденный, «за идею», за показное отсутствие страха Божьего. Вот к каким поразительным результатам приводит логика атеиста! В.В. Иванов сказал об этом: «Кириллов самоубийца из идеи подобно тому, как Раскольников - убийца из идеи. Но сложность образа Кириллова заключается в том, что у него, в отличие от Раскольникова, не будет возможности изжить идею страданием. Страшный парадокс - за самоубийство «не полагается» каторга, а рядом нет спасительницы типа Сони Мармеладовой». Кириллов одинок в своем безверии; никто не собирается спасти его - ни Шатов, ни Ставрогин, - «уважая» его право на свободу выбора. И только бесенок в лице Петра Верховенского радостно и с вожделением подталкивают Кириллова к пропасти небытия. Верховенскому нужна его жизнь, бесам - бессмертная человеческая душа, оказавшаяся от истинного бессмертия. Сущность идеи «своеволия» Кириллова верно раскрыл Долинин: «Да, самое обидное, самое ужасное для человека, с чем он абсолютно не может мириться - это смерть. Чтобы как-нибудь избавиться от нее, от ее страха, человек создает фикцию, измышляет Бога, у лона которого ищет спасения. Бог есть страх смерти. Нужно уничтожить этот страх, и вместе с ним умрет и Бог. Для этого необходимо проявить своеволие, во всей его полноте. Никто еще до сих пор не осмелился так, без всякой посторонней причины, убить себя. А вот он, Кириллов, посмеет и тем докажет, что он ее не боится. И тогда свершится величайший мировой переворот: человек займет место Бога, станет человеко-богом, ибо, перестав бояться смерти, он и физически начнет перерождаться, одолеет, наконец, механичность природы и будет вечно жить.

Так меряется силами человек с Богом, в полубредовой фантазии мечтая о Его преодолении».

У читателя возникает мысль, что богоборчество Кириллова изображено с некоторой долей авторской симпатии. Например, Кириллов любит детей (играет в мячик с кухаркиным ребенком). Петр Верховенский, узнав это, даже начинает опасаться: сможет ли Кириллов убить себя для пользы «общего дела». (В момент самоубийства в предсмертной записке он должен был взять на себя преступления, совершенные «пятеркой»). Ведь кто любит детей, тот любит и жизнь. Образ ребенка, несущий серьезную идеологически-философскую нагрузку в творчестве Достоевского вообще, не случайно возникает рядом с образом своевольного атеиста Кириллова и в этом романе. Тему детства и семьи в религиозном аспекте творчества Достоевского изучали многие исследователи. К ней обращались, например, В.В. Иванов в работах «Традиция духовного наставничества», «Образ ребенка и тема детства в христологическом аспекте», ««Школа» князя Мышкина» и статье ««Церковь-Семья» Алёши Карамазова», Ю.В. Бурова в работе «Концепция православия Ф.М. Достоевского», Т.А. Степанова в работе «Художественно-философская концепция детства в творчестве Ф.М. Достоевского». Бурова, в частности, пишет: «Кратчайший, самый выстраданный и наиболее страшный афоризм Ф.М. Достоевского: «Все - дети» - звучит оптимистически, так как дети близки к Христу. Дети тоже бывают жестокими (реакция Илюшечки на Алешу Карамазова), главное - не потерять эту детскость, которая заключается в том, что человек, несмотря ни на что, способен принять светлый лик Христа. (Как принял мальчик, так и не почувствовавший тепла)». Эта мысль современного исследователя о любви к детям как стремлении приблизиться ко Христу верна в связи с эпизодом привязанности Кириллова к ребенку: подспудно, подсознательно его душа ищет истины, но, отвернувшись от Христа, находит ложную идею бесовского своеволия. В связи с анализом роли детских образов в романе «Бесы» весьма интересно наблюдение исследователя из Петрозаводска В.В. Иванова. «В романе «Бесы» Достоевский тоже создаёт образ страдающего ребёнка, изображая смерть едва родившегося младенца Марьи Шатовой, косвенной причиной которой станет убийство Шатова по приговору подпольной «пятёрки». Шатов, увидевший жену в обессиленном и болезненном состоянии, бросился занимать деньги к соседу Кириллову. Богоискатель и богоборец Кириллов, поглощенный идеей самоубийства (по его мысли, лишь в акте самоубийства человек свободен вполне и в результате сам становится богом), сочувственно откликается на озабоченность Шатова» - пишет он. В этом эпизоде Шатов замечает Кириллову: «Кириллов! Если б... если б вы могли отказаться от ваших ужасных фантазий и бросить ваш атеистический бред... о, какой бы вы были человек, Кириллов!» «Образ младенца, - продолжает Иванов, - заставляет богоборца на какое-то время вновь вернуться к соборному и благодатному общению с людьми». И еще одно замечательное наблюдение В.В. Иванова: «Улица, на которой предстоит младенцу ненадолго явиться на свет, называется Богоявленской» при этом, продолжает ученый, «приход в мир младенца как бы санкционирует уход из него взрослого человека. Но самовольный (безбожный) уход из жизни этого взрослого как бы сдвигает с места целую лавину трагических смертей: Шатова, его жены, самого новорожденного младенца». Действительно символично, что Кириллов погибает, убив в себе веру в Бога, почти одновременно с младенцем, родившимся и умершим на Богоявленской улице. Вероятно, Достоевский дал улице именно такое название с некоторой долей горькой иронии: на ней должен был явиться человечеству «новый бог» - Кириллов. Но мало того, что вышло всего лишь банальное самоубийство, - ребенок, родившийся здесь, не смог выжить, исполнив мечту Шатова, встать на путь свободного труда.

Дунаев рассматривает данный аспект творчества писателя - своеволие человеческой личности, - анализируя роман «Бесы», под несколько иным углом зрения. «А человек может и сам себя поставить пред безумным вопросом: если даже и есть Бог - зачем Он мне в жизни моей? И лукавый соблазнитель подзуживает вечным своим «и вы будете, как боги» (Быт.2,5). Если же сами как боги, то без Бога можно обойтись вполне. Но если без Него можно обойтись, то Его, весьма вероятно, и вовсе нет. И себя можно поставить на Его место. И на месте Богочеловека возвысит себя человеко-бог», - пишет исследователь. Это основный посыл нигилистов-бесов в романе Достоевского. Трагизм борьбы между Богом, человеком и бесом, затрагиваемый Достоевским почти во всех крупных романах, в свое время подметил и Вяч. Иванов. Например, в работе «Достоевский и роман-трагедия» он пишет: «Человеческая жизнь представляется им в трех планах. Огромная сложность прагматизма фабулистического, сложность завязки и развития действия служит как бы материальною основою для еще большей сложности плана психологического. ... Это царство - верховной трагедии, истинное поле, где встречаются для поединка, или судьбища, Бог и дьявол, и человек решает суд для целого мира, который и есть он сам, быть ли ему, т. е. быть в Боге, или не быть, т. е. быть в небытии». Трагедия своеволия человеческой личности, по мнению Иванова, является основной трагедией романов Достоевского. «Вся трагедия обоих низших планов нужна Достоевскому для сообщения и выявления этой верховной, или глубинной, трагедии конечного самоопределения человека, его основного выбора между бытием в Боге и бегством от Бога к небытию. Внешняя жизнь и треволнения души нужны Достоевскому только, чтобы подслушать через них одно, окончательное слово личности: «да будет воля Твоя», или же: «моя да будет, противная Твоей», - размышляет Вяч. Иванов в этой же статье. Таким образом, «трагическим лицом» в романе становится не только Ставрогин, но и Кириллов, а значит, «Бесы» не политический роман-памфлет, а роман-трагедия.

Известный богослов и философ русского зарубежья С.Н. Булгаков писал: «Нам известно, что центральное место в философии Фейербаха занимает религиозная проблема, основную тему её составляет отрицание религии Богочеловечества во имя религии человеко-божия, богоборческий воинствующий атеизм. Именно для этого-то мотива и сказался наибольший резонанс в душе Маркса; из всего обилия и разнообразия философских мотивов, прозвучавших в эту эпоху распадения гегельянства на всевозможные направления, ухо Маркса выделило мотив религиозный, и именно богоборческий». «В молодые годы в кружке Петрашевского, - пишет Дунаев, - Достоевский был буквально заражен идеями философии Фейербаха, а, следовательно, и идеями «человеко-божия». Поэтому не случайно, что «тот же мотив» выделило и ухо Достоевского (разумеется, в ином восприятии, нежели у Маркса) - и он вынес эту идею для испытания её на страницы романа «Бесы».

Века своего существования человечество болеет «муками о вере», ищет Бога. Трагически происходит это искание у героя Достоевского Алексея Кириллова, так как в этот естественный для любого человека поиск вмешивается бес в образе непомерной, непреодолимой гордыни, которой заражен этот «человеко-бог».



АВТОР: Гогина Л.П.



Источник: https://superinf.ru/view_helpstud.php?id=4301
4
3
=
1
bragjun 04.03.2018 09:40
Утром я проснулся с первой мыслью: Федору Васильевичу Кирилловскому 90 лет! Как сейчас помню, в 80 году остановил он меня за пуговицу на крыльце ЦГЭ и стал доказывать, что всех геологов нужно возить на действующие вулканы, тогда, мол, не будет путаниц с расчленением толщ.
На всё хватает его! Долго перечислять. Главное, добрый он человек!
4
1
=
3
bragjun: Утром я проснулся с первой мыслью: Федору Васильевичу Кирилловскому 90 лет! Как сейчас помню, в 80 году остановил он меня за пуговицу на крыльце ЦГЭ и стал доказывать, что всех геологов нужно возить на действующие вулканы, тогда, мол, не будет путаниц с расчленением толщ.
На всё хватает его! Долго перечислять. Главное, добрый он человек!

Ё-моё! Я тут сижу на Тебе, а в Геологическом музее бесплатные лекции!
4
3
=
1
bragjun 04.03.2018 12:12
Приходи! По вторникам два раза в месяц. 13 марта очередное заседание Усовских чтений.
3
0
=
3
bragjun: Приходи! По вторникам два раза в месяц. 13 марта очередное заседание Усовских чтений.

13-го я в Тюмени, на биатлон лечу, давай апрель, когда капель!
2
2
=
0
Murka 04.03.2018 15:47
мишенью будешь,Сова,да?
1
0
=
1
ворчун 04.03.2018 16:33
летающие мишени - это же стендовая стрельба
0
0
=
0
Murka: мишенью будешь,Сова,да?

Снаряды подносить!
2
0
=
2
ворчун 04.03.2018 16:37
танковый биатлон летом и в Алабино
0
0
=
0
Период голосования за комментарии завершен

Участвовать в голосованиях и оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Если Вы уже зарегистрированы на сайте авторизуйтесь.

Если Вы еще не проходили процедуру регистрации - зарегистрируйтесь