#
#
Просмотров: 1837
Тема дня

Третья волна

Picture

Безалаберная беспечность по отношению к ковидной угрозе в Кузбассе вдруг на этой неделе сменилась утрированным вниманием, сугубой озабоченностью и едва ли не паникой.

Просмотров: 2966
Тема недели

Вакцинируют принудительно

Picture

В Кузбассе объявили о введении обязательной вакцинации некоторых категорий граждан.

Просмотров: 13030
Тема месяца

Где деньги, Зин?

Picture

Мэр Новокузнецка сообщил о катастрофическом недоборе оплаты за проезд.

Рубрики
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
Опросы на КузПресс
  Как вы относитесь к принципу обязательности вакцинации от COVID-19?
  Чем, по-вашему, окончится "транспортная реформа" в Новокузнецке?
  Стоит ли заменить нынешних депутатов Госдумы искусственным интеллектом?
  ...
Нарушители:
Klon
АПМ
RoyRobson
добавить на Яндекс
Дом-гигант на улице Кирова, 7 в Новокузнецке имеет длину 191 метр

Дом-гигант и первый книжный магазин

Огромный даже по нынешним временам жилой дом наискосок от универмага на улице Кирова, 7, один из самых знаменательных в городе, - наше подлинное украшение и выдающееся произведение постконструктивизма.

Скажем больше - это программное произведение одного из самых выдающихся советских зодчих - Ильи Голосова (1883 - 1945), лидера символического романтизма и одного из создателей конструктивизма.
Построенный в 1938 году по проекту архитекторов И.А. Голосова и Афанасьева пяти-шестиэтажный дом-гигант поражал современников своими масштабами: 17 подъездов, 154 квартиры. А окон - 752! 220 окон по главному фасаду, по 75 на боковых крыльях и 70 - в центральной шестиэтажной части, по 64 окна - с торцевых фасадов и 404 окна со двора. Спроектирован дом в стиле позднего конструктивизма: отсутствует классический декор - вместо него сугубо геометричные украшения, большие “лежащие” прямоугольные окна, прямоугольные арки в центральной части и две башни-пилона, но при этом идеология дома-коммуны нашла выражение разве что в ленточных балконах.
“В плане он имеет форму буквы “П”, главный фасад ориентирован на улицу Кирова, - писали в книге “Сталинск” в 1954 году. - Центральная часть главного фасада несколько заглублена. Четыре верхних этажа оформлены линиями сплошных балконов. Боковые выступающие объёмы при помощи парапетов несколько приподняты. Въезд во двор оформлен в виде двух симметричных порталов”.
Этот большой пяти-шестиэтажный 112-квартирный жилой дом № 25 был построен в 1936 - 1937 годах на левой стороне улицы Кирова, наискосок от Театральной площади, и надолго стал самым длинным домом города - 191,3 метра при ширине корпуса 11 метров.
Главный автор дома-гиганта - Илья Александрович Голосов - работал в Москве и крупных центрах, включая столицу Западно-Сибирского края - Новосибирск, и хорошо знал современные тенденции западной архитектуры.
Он родился 31 июля 1883 года в Москве в семье священника. По окончании Строгановского художественно-промышленного училища поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которое окончил в 1912 году со званием архитектора. Занимался обмерами памятников архитектуры и оформлял их для “Истории русского зодчества” и журнала “Старые годы”.
Первые работы отличаются стилевым разнообразием. По проектам Голосова были построены несколько доходных домов, церквей и особняков, в том числе особняк Зимина в Киржаче (1912) и особняк Зуева в Москве (1913), а главное - в 1909 - 1911 годах - контора Северного страхового общества в Москве на Ильинке, 21-23 (совместно с И.И. Рербергом, В.К. Олтаржевским и М.М. Перетятковичем). В этом здании в 1990 - 2000 годы до переезда в Питер размещался Конституционный суд.
Работая в 1918 году в архитектурной мастерской Моссовета, разрабатывал первый план реконструкции Москвы и создал два проекта с классическим ордером - амбулаторию Басманной больницы в Москве и школу-памятник Льву Толстому в Ясной Поляне.
В феврале 1919-го Голосов собрал все три первые премии на конкурсе... крематория в Москве. На этом-то жутком произведении и начался сдвиг к переосмыслению истоков формообразования и созданию “теории построения архитектурного организма”. Хотя до 1923 года Голосов по инерции ещё проектировал малоэтажные жилые дома и хозпостройки в традициях народного жилища и с учётом опыта пригородного строительства, три премии за крематорий своё дело свершили: в 1920 году Голосов стал лидером символического романтизма и создал подчеркнуто динамичные проекты: радиостанции (1921), конезавода в Останкино (1922) и Дворца труда в Москве (1923).
Но вскоре, в 1925 году, Голосов перешёл на рельсы авангарда: Дом текстиля (1925, совместно с Б. Улиничем), Русгерторг (1926), Электробанк (1926), вошедший во все энциклопедии Дом культуры имени Зуева (1928) и Калмыцкий пединститут (1932). Коньком творчества Голосова стал сплав в единое целое крупных форм с простой геометрией (куб, параллелепипед и цилиндр), длинные плоскости фасадов, разбитые переплётами окон. Предопределив многие приёмы конструктивистов, Голосов не стал членом их Объединения современных архитекторов (ОСА) в отличие от своего брата Пантелеймона.
Зато в отличие от “официальных” конструктивистов он с лёгкостью перешёл на рельсы “освоения классического наследия”, когда “партия сказала “надо” и выдал “на-гора” такие программные произведения довоенного неоклассицизма, как гостиница Общества пролетарского туризма и экскурсий на Арбате, 57 (совместно с Д.Д. Булгаковым, 1934 г.) и жилой дом на Яузском бульваре, 2/16 в Москве (1936 - 1941 гг.).
Среди его произведений также жилые дома в Москве на Долгоруковской, 5 (1934 - 1936), в Спиридоньевском переулке, 8 (1939) и в Автозаводском районе Горького (1938).
У иных архитекторов зданий построено и в десять раз больше, но Голосову для всемирной известности вполне хватило и созданных им двух - трёх десятков. Потому что каждое здание мастера было по сути программным, оно или предопределяло развитие зодчества на последующие годы, или закрепляло результаты его развития, служило своего рода эталоном стиля.
И отрадно, что нашему городу есть чем похвастать: на одной улице Кирова сразу два произведения гениального зодчего - дома-гиганты № 7 и № 25, о котором мы уже писали.
Дом № 7 был сдан 5 ноября 1938 года со всеми существовавшими в то время удобствами - имел холодное и горячее водоснабжение, центральное отопление, ванные, туалеты и даже телефоны.
Но вот невиданная доселе роскошь - всего по две квартиры на лестничной площадке - не должна обманывать: большинство квартир заселили как коммуналки - покомнатно.
В некотором смысле такая планировка как раз и предполагала коммунальный быт. Первые советские типовые секции 1925 и 1926 гг. были четырехквартирными, дабы обеспечить каждую семью отдельной экономичной двухкомнатной квартирой. Но вскоре появилось обязательное требование обеспечить каждой квартире сквозное проветривание, то есть квартира должна была выходить на обе стороны дома. А это означало отказ от четырехквартирных секций и замену их двухквартирными. В результате в типовых секциях 1927 - 1928 гг. основной стала не компактная двухкомнатная, а большая по площади трёхкомнатная квартира без проходных комнат. Но в компенсацию за такую роскошь в условиях острой жилищной нужды тех лет решено было заселять квартиры покомнатно (так, к середине ХХ века жилищный фонд Москвы на девять десятых состоял из коммуналок).
Коммуналки вполне устраивали Советскую власть. Они позволяли экономить на оборудовании квартир - на две - три (а в Ленинграде порой и на 23) семьи требовался лишь один набор элементов оборудования (ванна, унитаз, раковина, печка и т.д.). А проживание вместе нескольких неродственных семей облегчало наблюдение за общественно-политическим настроением жителей городов и своевременное выявление врагов народа.
Перед домом на всём его протяжении была устроена панель - тротуар-дублёр на уровне пола первого этажа, приподнятый над параллельным обычным тротуаром. Но в Сталинске выражение “вышла на панель” ничего дурного не означало, скорее, наоборот, так отзывались о девушке, которая пошла... в книжный магазин.




Пятого марта 1939 года в доме-гиганте был открыт новый универсальный образцово-показательный книжный магазин. Он стал, как говорилось в вышедшей в 1939‑м книге “10 лет города угля и стали”, одним из лучших книжных магазинов СССР. “Этот книжный магазин - лучший в Новосибирской области и прекрасно оформлен портретами руководителей партии и правительства. На его оборудование израсходовано свыше 100 тысяч рублей,” - писала “Большевистская сталь”. Но ещё раньше, 26 января 1939 года, начальник проектного отдела КМК М.Г. Касюк напечатал в газете резкую статью ”Творческая” деятельность архитектора Громова”: “Главный архитектор города Громов заявил директору ОГИЗа: “Буду с тобой работать только когда представишь полный проект оформления книжного магазина. Проект закажи в проектном отделе горкомхоза у т-ща Отурина”. Отурин запросил пять тысяч рублей. Выхода не было - пришлось согласиться за четыре. Это обычное явление: Отурин и Громов работают в контакте”. Так что если в годы сталинских репрессий система откатов работала без сбоев, то что же делать с ней сейчас?
В первый день после открытия магазина было продано столько же литературы, сколько в первом книжном за два месяца. Бестселлерами КОГИЗа стали, разумеется, шеститомники Ленина (их за несколько месяцев сбагрили 4 тысячи) и материалы XVIII съезда ВКП(б) (их толканули аж 150 тысяч книг - по полторы на каждого горожанина, включая младенцев и неграмотных).
К слову, первую партию литературы завезли в Сталинск ещё в сентябре 1931 года. Самой дорогой книгой оказалось сочинение Сталина “Вопросы ленинизма” за 95 копеек. На эти деньги шесть раз можно было сходить помыться в баню. Кому работа вождя была не по карману, то всего за пятачок можно было прикупить трактат “Корми свиней как датский крестьянин” и труд Василия Штейнберга “Конопля в поле и на пойме”. Сейчас за последнюю книжицу можно и срок схлопотать по 228‑й статье УК, а вот при товарище Сталине - читай и применяй пожалуйста: хоть свиней корми, хоть коноплю жни.
“Ежедневно в магазины КОГИЗа и киоски Союзпечати приходят покупатели с требованием брошюры Уранова “О некоторых коварных приёмах вербовочной работы иностранных разведок”. На днях ожидается прибытие второй партии этой брошюры,” - радовала читателей “Большевистская сталь” 16 июня 1937 года. Едва минул квартал, как 27 сентября 1937 года сталинский КОГИЗ получил новую партию литературы в виде вагона архиинтересной книги Заковского “О некоторых методах и приёмах иностранных разведывательных органов и их троцкистско-бухаринской агентуры”. За первый день было продано 500 экземпляров бестселлера - Дарья Донцова с товарищем Заковским и рядом не лежала. Такая литература, видимо, играла роль нынешних модных детективов.
Отсутствие же литературы в книжном в те годы служило даже оправданием... прогулов работы. Прогульщики мотивировали свой грех тем, что в магазинах Книгоцентра невозможно купить календарь. Действительно, к новому 37-му в город не было поставлено ни одного календаря - вместо него все стеллажи заняла новинка “Партизанское движение в Западной Сибири” Демьяна Бедного. Казалось бы, в чём проблема? А она в том, что Советская власть в те годы пыталась отменить... дни недели. Дабы побыстрее покончить с “религиозным дурманом”, совдеповцы не нашли ничего лучше, как... запретить воскресенья. А заодно и понедельники, вторники и все остальные дни недели. Да и сами недели - тоже. Вместо них ввели пятидневки, а сами дни стали называть “первый день пятидневки” и так далее до пятого, а затем всё сначала. Разобраться в этом абсурде без календаря (а их, как видим, не поступило) не было никакой возможности, а поэтому рабочие нередко путались и на смену не выходили. В итоге этот прожект народной власти с треском провалился, и о нём старались не вспоминать.
8 мая 1938 года Сталинское отделение КОГИЗа организовало распространение литературы к выборам в ВС РСФСР. За день было продано свыше 400 брошюр: “Положение о выборах в Верховный Совет”, Конституция, “Сталинская конституция и советская молодежь”. “Сейчас выпущено в продажу свыше 82 тысяч экземпляров предвыборной литературы, - писала газета, - дополнительно отправлен заказ на 30 тысяч брошюр и большое количество плакатов”.
С завидным постоянством “Книготорг” публиковал список поступивших в продажу новинок. В мае 1950 года можно было приобрести “бестселлер” “Под солнцем Сталинской Конституции” (2 р. 50 коп.), “Великое счастье жить в сталинскую эпоху” (2 руб.), “Профсоюзы СССР в борьбе за укрепление могущества нашей Родины” (40 коп.) и “Забота партии о здоровье советских людей”. Последний хит стоил всего десять копеек - на много страниц забот не хватило.
Зимой 1951 года в магазины “Книготорга” завезли большую партию новых изданий. Особенно хорошо брали эстонских классиков-реалистов. Популярностью также пользовались “Буржуазная демократия - рай для богатых и обман для народа”, “Религиозные суеверия и их вред”, “Правые лейбористы Англии - враги мира” и “Как мы варим сталь только отличного качества”.
В тот год в пединституте открылся факультет иностранных языков. Встал вопрос о приобретении литературы на английском и немецком, но зарубежный отдел “Книготорга” мог предложить студентам лишь китайскую конституцию на китайском да труды Иосифа Виссарионовича на японском и итальянском (был ли на них спрос в Сталинске, нам неведомо, а втюхать их внагрузку было не к чему - до эпохи “Трёх мушкетёров” была ещё четверть века). Да что там говорить об учебниках и литературе на иностранных языках, родители первоклашек жаловались на нехватку обычных букварей. В школах родителям говорили, что учебник есть в любом книжном магазине, в магазинах назойливым папам и мамам заявляли, что вся партия нужного учебника была отдана в школы. Азбуку первоклашки постигали, по очереди читая один-единственный на весь класс учебник. Зато вполне свободно продавались “Подручный горнового доменной печи”, “Индивидуальные помехи радиоприемника и борьба с ними” и “Людоедские теории американских мракобесов”.
И такой вот литературой народ потчевали вплоть до смерти товарища Сталина: 22 марта 1952 года в магазины Сталинска поступило 9 новых книг: пять - Сталина, две - Ленина, а также по одной Маркса и Плеханова. Читать - не перечитать.
После XX партсъезда от одури стали потихоньку отходить. В 1957 году “Книготорг” опубликовал анонс поступивших новинок: “Грузинские народные сказки” некоего Елина-Пелина, “Гражданин Пепичек” некоего Яна Отченашека и “Вторую древнейшую профессию” Роберта Сильвестра - про буржуазную продажную журналистику.
С открытием в Новокузнецке и других книжных магазинов обрёл свою уникальную нишу - стал “Букинистической книгой”. Толпы книголюбов любили покопошиться среди его развалов. А 27 мая 1977 года в Новокузнецке был проведён первый в Кузбассе книжный аукцион. Общество любителей книги во главе с Н.М. Миловацким и букинистический магазин “Друг” организовали продажу: если книга начальной ценой два рубля уходила за пятёрку, то владельцу выдавался купон на покупку литературы на три рубля в магазине.
В эпоху товарного голода вообще и книжного дефицита в частности в Советской стране родилось по-своему уникальное явление - книгообмен. И в Новокузнецке он начался именно здесь - датой его официального рождения можно считать 6 июля 1982 года, когда в городской газете вышла статья “Книгообмен завоёвывает популярность”, началась эпоха обмена Александра Дюма на Мориса Дрюона, а Пикуля - на первый номер “Бурды”.
Времена постепенно менялись, и 4 февраля 1989 года здесь открылся первый в Кузбассе ломбард, за которым быстро последовала уже деградация букинистической книготорговли - легендарного книжного больше нет, а на его месте - не пойми что.
Уникальным было и ещё одно учреждение в этом доме - первый в Кузбассе магазин “Филателия”. Он открылся в бывшем магазине “Ноты” 4 апреля 1974 года и был очень любим многочисленной армией филателистов. Ведь в ту эпоху коллекционирование было едва ли не единственным легальным занятием, позволявшим прикоснуться к иной некоммунистической идеологии. К примеру, если переписка с капиталистическими странами, мягко сказать, не поощрялась, то пересылка марок с целью обмена допускалась, если за наличие валюты грозил расстрел, то иметь доллары в монетной коллекции не запрещалось. Так что в свои лучшие годы коллекционирование охватывало тысячи (если не десятки тысяч) новокузнечан. А в “Филателию” меж тем приезжали и из соседних городов.
К сожалению, сохранить то действительно ценное, что дала советская эпоха, в частности, два этих магазина, город не смог (или не захотел?) - теперь на их месте какие-то другие заведения, куда автор сих строк за ненадобностью не заходил. Дом же, изрядно постаревший, продолжает быть уникальным памятником позднего конструктивизма. Возмущение вызывает то, как варварски относятся к нему новые хозяева жизни - испоганившие первый этаж кто как смог: один - дешёвкой-сайдингом, второй - кислотных цветов гипсокартонном, третий - кичливой плиткой “под чёрный мрамор”, а все вместе - безобразной наружной рекламой. Вот это действительно “людоедские теории мракобесов”, только не американских, а своих, доморощенных.

Вячеслав Паничкин
31.08.2014
Просмотров: 3519 | Комментариев: 6
Alexei1950 31.08.2014 14:43
в те годы учебников не хватало и на этой *панели* создавались книжные базары
0
0
=
0
Язва+ 31.08.2014 16:44
Удивляет время от времени появляющиеся статьи-восхищения о домах в Новокузнецке: то на Металлургов,25 , то на пл.Маяковского, а теперь ещё и этот. Какой следующий?
Но какой из новокузнецких домов может сравниться вот с этим:
http://www.youtube.com/watch?v=eoI0BK93b4A
0
0
=
0
bannedtwice 31.08.2014 23:26
плюсую
да и вообще про этот дом уже писали, так что
:||||||||||||||||||||||||||||||||:
0
0
=
0
так - то 01.09.2014 01:23
хорошо Паничкин пишет
0
0
=
0
Имярек 01.09.2014 10:25
Букинист был шикарный, можно было часами пересматривать книги.
0
0
=
0
Папа 02.09.2014 16:18
17 подъездов?
В моем доме 24 подъезда.
0
0
=
0
Период голосования за комментарии завершен

Участвовать в голосованиях и оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Если Вы уже зарегистрированы на сайте авторизуйтесь.

Если Вы еще не проходили процедуру регистрации - зарегистрируйтесь