О Газе, экстазе, шантаже и "понтаже"

"Россия в ближайшее время может сообщить о новом оружии. Испытания проходят успешно", - заявил В. Путин на сегодняшней пресс-конференции в Душанбе.

Завершая трёхдневное пребывание в Республике Таджикистан, В. Путин ответил на вопросы представителей средств массовой информации.
Стенограмма - с официального сайта Кремля:

В.Путин: Добрый вечер!

Я никаких вступительных слов и заявлений делать не буду. Если вопросы есть, с удовольствием на них постараюсь ответить.

Пожалуйста.

А.Савиных: Владимир Владимирович, добрый вечер!

Анастасия Савиных, агентство ТАСС.

Вы уже три дня работаете здесь, в Душанбе, и, наверное, половину этого времени посвятили программе государственного визита в Таджикистан. Много часов провели в переговорах с вашим коллегой Рахмоном – и один на один, и в составе делегации, состав которой ярко свидетельствует о взаимном интересе двух стран.

Могли бы Вы подвести какие-то итоги этого госвизита и обозначить, какие направления наиболее активно, ярко развиваются сейчас и каковы перспективы.

И, если позволите, небольшой подвопрос в развитие этой темы: у нас с Таджикистаном подписана программа о развитии трудовой миграции. МВД открывают представительства и в России, и в Таджикистане. На Ваш взгляд, это помогает упорядочивать миграционные потоки? Помогает ли это минимизировать поток нелегальной миграции, преступности, и есть ли планы подписывать такие же программы с другими странами региона?

Спасибо.

В.Путин: Начну с двусторонних отношений. Таджикистан – важный для нас партнёр, в целом важный и в Средней Азии важный. Важность его заключается в том, что он находится на рубежах СНГ, это южное подбрюшье СНГ. И, несмотря на то что у нас нет общих границ, но всё-таки это имеет чрезвычайно важное значение и для безопасности Российской Федерации. Неслучайно здесь до сих пор службу несут наши пограничники, и у нас пограничная служба здесь присутствует, с коллегами в тесном контакте. И находится наша военная база.

И мы, конечно, уделяли и уделили этому значительное внимание, рассмотрению всех этих вопросов. Да, мы видим, что нынешнее правительство в Афганистане всё делает для того, чтобы нормализовать ситуацию в этой стране, но тем не менее там проблем ещё достаточно много, и само афганское руководство это признаёт, поэтому здесь – на рубежах между Таджикистаном и Афганистаном – у нас всё должно быть надёжно. Это первое.

Второе. У нас большая, серьёзная экономическая деятельность. Достаточно только упомянуть о нашем сотрудничестве в области энергетики, в том числе в гидроэнергетике. Таджикистан – один из самых мощных кластеров именно этого вида деятельности, здесь горные реки. Всё известно хорошо, все наши проекты хорошо известны – уже реализованные и те, которые могут быть реализованы или в развитие того, что сделано. Есть и другие направления, в том числе связанные с добычей минерального сырья.

Всё это представляет большой интерес для нашей экономики – взаимный, имею в виду, для российской и для таджикистанской. Как мы видим, совместные предприятия открываются, инвестиции продолжаются российского бизнеса. Имею в виду и конкурентные преимущества Таджикистана, связанные, скажем, с выращиванием хлопка того же и так далее. Для нас это имеет значение.

И конечно, очень важным направлением деятельности является гуманитарное сотрудничество. То, что Президент Таджикистана выступил в своё время с инициативой открыть школы, где не просто изучается русский язык, а где всё преподавание идёт фактически на русском языке, очень близко к нашим программам, – это очень важно.

Большое количество наших преподавателей здесь работает, и мы, безусловно, будем наращивать условия для работы филиалов российских вузов, которые здесь развернули свою деятельность, и будем поддерживать стремление молодых людей из Таджикистана проходить обучение в вузах Российской Федерации. Одна из самых больших квот, если не самая большая для стран СНГ, как раз предназначена для Таджикистана.

Всем хорошо уже известно, скажу тем не менее ещё раз: в Таджикистане изучению русского языка и русской культуры придают особое значение. Имеется в виду и театральная деятельность, но и самое-то главное, что статус русского языка закреплён в законе. И это очень важно, это база для дальнейшего развития наших межгосударственных связей.

Что касается миграции. Конечно, мы понимаем, что происходит в республиках Средней Азии с демографией. Совсем недавно, ещё несколько лет назад, здесь было пять с небольшим миллионов человек, сейчас уже больше десяти. Здесь очень бурное демографическое развитие. И Россия заинтересована, конечно, в рабочей силе.

Но в то же время мы заинтересованы в том, чтобы это была нужная нам рабочая сила – первое, и второе – чтобы люди и сами там жили в человеческих условиях, существовали, и чтобы они соблюдали наши законы, правила, я всегда об этом говорю, были законопослушными гражданами. Кстати говоря, это связано с языком прежде всего.

Но тем не менее проблем здесь много, и граждане Российской Федерации нам указывают на эти проблемы. И мы прежде всего должны думать о гражданах нашей страны. В этой связи, конечно, очень важно, чтобы представители соответствующих ведомств, в данном случае министерств внутренних дел, работали как наши в Таджикистане, так же и таджикские коллеги работали бы в России. Это очень важно.

Почему? Потому что тогда они – уже как законные представители властей Таджикистана – они, во-первых, всё сами видят, что происходит, a второе, они участвуют в принятии соответствующих административных решений вместе со своими российскими коллегами.

И теми же самыми гражданами Таджикистана, которые оказываются на территории Российской Федерации, это воспринимается совсем по-другому. Одно дело, когда полиция требует от них соблюдения каких-то правил и законов. А другое дело, когда к этому подключаются сами сотрудники правоохранительных органов Таджикистана. Это повышает уровень доверия с обеих сторон и эффективность работы.

К.Латухина: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Кира Латухина, «Российская газета».

Прошли два крупных международных саммита: саммит СНГ и вчера саммит Россия – Центральная Азия. Как Вы оцениваете их успешность? И такой формат, как саммит Россия – Центральная Азия, насколько нужен, востребован и что он даёт дополнительно?

В.Путин: Когда-то, когда распускали Советский Союз, объявили о создании СНГ. Думаю, что подавляющее большинство граждан наших стран не очень-то понимали, что происходит: ну, был СССР – теперь стало СНГ. Думали, что по сути своей мало что поменяется. На самом деле всё поменялось кардинально.

К сожалению, граждан наших стран об этом не очень информировали в своё время. Но мы живём в тех условиях, которые исторически сложились, и должны жить не только в этих условиях, но и смотреть, как нам обустроить это пространство, как нам двигаться дальше и не утратить конкурентные преимущества, которые возникли в результате создания на пространствах бывшего СССР единой логистики, единой кооперации в промышленности, единого культурного кода, несмотря на многообразие культур народов Советского Союза. Сохранить всё это и призвано СНГ.

Стало ясно на каком-то этапе, что уровня взаимодействия в рамках СНГ для решения текущих сложных экономических проблем недостаточно. И поэтому возникло по инициативе Казахстана, по инициативе Нурсултана Абишевича Назарбаева, возникло другое объединение – Евразэс, где идёт работа в рамках более глубокой кооперации между странами, которые посчитали возможным, целесообразным и полезным для себя создать такое объединение. Но СНГ не утрачивает своего значения, и смысл его в том, чтобы поддерживать это общее пространство, в том числе и не в последнюю очередь гуманитарное.

Какими бы ни были большими различия в культуре самых разных народов бывшего Советского Союза, но какой-то единый морально-нравственный код советского человека всё-таки был. И это тоже имеет определённое значение. И сохранение всего того, что досталось от Советского Союза, – эту задачу СНГ и призвано решать.

И решает в целом успешно. Контакты между людьми остаются достаточно плотными. Мы, повторяю ещё раз, стремимся к сохранению единого транспортного пространства – очень важно. Мы поддерживаем и русский язык как язык межнационального общения – тоже один из принципиальных вопросов объединения наших усилий и сохранения этих конкурентных преимуществ, о которых я сказал в самом начале.

Наконец, это касается и решения вопросов, связанных с обеспечением безопасности, связанных с борьбой с наиболее опасными видами преступности, например наркоторговлей, наркотрафиком и так далее. Если вы посмотрите набор документов, который был сегодня принят, который мы подписали, этот набор как раз весь об этом и говорит.

И всё-таки это сохранение и укрепление нашего единства. Это имеет очень большое значение для нашего будущего.

Что касается стран Центральной Азии, здесь примерно то же самое – только здесь больше специфики всё-таки. Согласимся, здесь народы разных этнических групп проживают, и чем дальше, тем больше развитие идёт на собственной базе: на экономической базе, на собственном культурном коде, на собственных традициях. И Россия развивается так же, и здесь очень важно не разъехаться совсем далеко друг от друга. Очень важно поддерживать чувство того, что нас что-то – не что-то, а очень многое – объединяет. А так и есть на самом деле.

Что, избыточной трудовой силы мало разве в других странах? Да полно. Но к нам-то едут из республик бывшего Советского Союза. Почему? Потому что всё-таки что-то есть, что нас объединяет. Стремятся русский язык изучать – тоже почему? Да поэтому же. И в этой связи, конечно, нам нужно искать все точки соприкосновения, которые являются общими и которыми мы все дорожим.

Наша общая история – это очень важная вещь. Сегодня мы говорили и будем всё время об этом говорить: общая победа над нацизмом – это же наше общее достояние и гордость всех наших народов. То есть есть какие-то вещи, которые нас в прошлом объединяли и сейчас связывают, но нам всегда нужно искать, и постоянно искать, вещи, которые нас будут объединять в будущем.

Чтобы уделить именно этому направлению нашей внешней политики особое внимание, и создан такой формат.

А.Юнашев: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

А.Юнашев: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Александр Юнашев, Life.

Вчера Вы встречались с Ильхамом Алиевым. На этих переговорах вам удалось наметить пути выхода из кризиса двусторонних отношений или всё же некий холодок остался?

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, я бы даже не говорил, что у нас был какой-то кризис межгосударственных отношений. Почему? Если бы это был кризис межгосударственных отношений, то тогда у нас не было бы роста торгово-экономических связей. А он, несмотря на всё, что мы видели, с чем мы столкнулись, всё-таки рост – и значительный рост – продолжился. Какой же это кризис межгосударственных отношений?

Я бы сказал, что это, скорее всего, кризис эмоций был. И понятно почему. Потому что мы столкнулись с очень тяжёлым событием, трагическим событием – гибелью самолёта и пассажиров его. Поэтому надо было спокойно разобраться, нам нужно было время для того, чтобы с этим разобраться.

Нужно было провести очень сложные технические экспертизы, это правда. Надо было найти эти ящики, так называемые чёрные ящики, их расшифровать, сопоставить со всеми данными, которые следствие получало от Министерства обороны, проверить эти сведения, взять все сведения, которые мы собрали от диспетчерских служб, причём и от нашей диспетчерской службы, и от казахстанской диспетчерской службы. Всё это вместе сложить, рассчитать. Это требует большого, напряжённого, очень ответственного и профессионального труда.

Я сам когда-то, когда учился на юридическом факультете Ленинградского университета, практику проходил в транспортной прокуратуре, в том числе был прикреплён к следователю, который вёл такие дела. Я знаю, что это такое, понимаете. Это очень кропотливая, скучная на первый взгляд работа, в которой нельзя допускать ошибок.

Но в конце концов мы это сделали, мы договаривались с Ильхамом Гейдаровичем, что мы будем делать всё для того, чтобы это расследование было проведено объективно, в том числе и МАК, международная организация, проводил расследование, используя все материалы, которые предоставили этой организации.

Сейчас следствие завершается, в целом всё понятно. Есть какие-то ещё, может быть, детали, тонкости там, которые специалисты должны оформить соответствующим образом. Об этом мы вчера с Президентом Азербайджана и говорили.

Очень надеюсь, что мы эту страницу перевернули, пойдём дальше и без всяких осложнений будем развивать наши контакты и реализовывать те большие, действительно большие планы, которые есть у обеих стран и в логистике, и в промышленной кооперации, и, кстати говоря, в гуманитарной сфере тоже.

Напомню в этой связи, что Азербайджан является практически тоже русскоязычной страной, там практически везде русский язык изучают. Это тоже говорит о том, что в стране настрой на развитие отношений с Россией имеет фундаментальный характер, непреходящий. Очень рассчитываю на то, что так и будет в будущем.

Эмоции, без них не обойтись, но всё-таки их лучше всегда держать в таком состоянии, чтобы они не мешали работать и не мешали двигаться вперёд. Надеюсь, что это всё в прошлом.

Пожалуйста, прошу Вас.

Е.Ширяева: Спасибо.

Елена Ширяева, телеканал «Мир».

Возвращаясь к теме саммита. Сегодня на заседании договорились о создании нового формата – «СНГ плюс». Есть понимание, кто из международных партнёров готов присоединиться к организации в таком формате, на каких условиях и, самое главное, что это даст жителям наших стран?

В.Путин: Благодарю Вас за этот вопрос.

Это важное решение, потому что это делает организацию уже не каким-то семейным собранием, а придаёт ей статус действительно международной организации. Желающих государств, которые хотели бы участвовать в нашей работе, которые заинтересованы в совместной работе, в поиске общих интересов и путей их достижения, решения общих задач, их немало.

Мы договорились о том, чтобы создать такой формат – «СНГ плюс», плюс договорились сделать наблюдателями ещё представителей Шанхайской организации сотрудничества. Мне кажется, что это очень хорошие решения, они своевременные. И, безусловно, они увеличат и возможности СНГ, и статус самой организации. Просто не сомневаюсь, что мы это почувствуем.

Спасибо большое.

Пожалуйста.

А.Колесников: Добрый день, Андрей Колесников, газета «Коммерсантъ».

Перед Вашей поездкой в Душанбе один из заместителей Министра иностранных дел России сказал, что потенциал Анкориджа исчерпан. Вы согласны с таким утверждением? Что теперь, всё?

И ещё один вопрос, если позволите. Только что стало известно, что Дональд Трамп не получил Нобелевскую премию мира. Как Вы считаете: а должен был, заслужил, имел право?

Спасибо.

В.Путин: Что касается первой части вопроса. Вы что хотели бы услышать-то примерно?

А.Колесников: Я могу сказать, да. Хотел бы услышать, что не исчерпан всё-таки.

В.Путин: Вы понимаете, в чём дело? Мы же не открывали полностью то, о чём шла речь в Анкоридже. Мы просто говорили о том, что в целом у нас есть понимание и со стороны Соединённых Штатов, и со стороны Российской Федерации о том, куда надо было бы двигаться и к чему надо стремиться для того, чтобы прекратить этот конфликт, причём мирными средствами. И это непростые вопросы.

Мы договорились с Дональдом о том, что и мне нужно будет в Москве подумать и поговорить с нашими коллегами, и с союзниками тоже обсудить этот вопрос. И он мне то же самое сказал.

Это вопросы сложные, требующие дополнительной проработки. Но мы остаёмся на базе той дискуссии, которая в Анкоридже состоялась. Мы для себя здесь ничего не меняем, полагаем, что нужно что-то ещё доработать с обеих сторон. Но в целом мы остаёмся в рамках договорённостей Аляски.

Да, про Трампа. Знаете, это не мне решать, кому присуждать Нобелевскую премию. Во-первых, мне кажется, вряд ли кто-нибудь здесь из вас и из ваших зрителей, слушателей будет возражать – вряд ли, сейчас скажу, что имею в виду.

Были случаи, когда комитет присуждал Нобелевскую премию мира людям, которые для мира ничего не сделали. И, на мой взгляд, этими решениями они нанесли огромный ущерб авторитету этой премии. Ну, человек пришёл – хороший, плохой, – ему сразу через месяц, через два – бум. За что? Да вообще ничего не сделал. Разве так работают? Это же за заслуги за какие-то нужно. И поэтому авторитет, мне кажется, в значительной степени утрачен. Бог с ним, не мне судить.

Достоин или не достоин действующий Президент США Нобелевской премии, я не знаю. Но он реально много делает для того, чтобы разрешить сложные, годами, а то и десятилетиями длящиеся кризисы.

И уже говорил точно, я знаю: по отношению к кризису на Украине он искренне стремится к этому. Чего-то там удалось, чего-то не удалось. Может быть, ещё нам многое удастся сделать на основе договорённостей и обсуждений в Анкоридже. Но он уж точно старается, точно работает над этими вопросами – вопросами достижения мира и разрешения сложных международных ситуаций.

Самый яркий пример – это ситуация на Ближнем Востоке. Если удастся довести до конца всё, к чему Дональд стремился, всё, о чём он говорил и что он пытается сделать, – это историческое событие, это просто историческое событие.

И если вы обратили внимание, я вчера разговаривал с Премьер-министром Ирака [Мухаммедом Судани], он сейчас возглавляет Лигу арабских государств. Мы договорились с ним, что мы даже перенесём нашу встречу – Россия и Лига арабских государств. Это была моя инициатива. Я сделал это именно потому, что не хочу мешать процессу, который сейчас, как мы надеемся, наладился и идёт, кстати, по инициативе и при прямом участии Трампа, на Ближнем Востоке. Разве это не достижение? Это достижение.

Но, повторяю, не мне решать, достоин он этой премии или нет и достойна ли эта премия достижений такого рода.

С.Хадая: Можно по Газе уточнение?

В.Путин: Да, пожалуйста.

С.Хадая: Владимир Владимирович, здравствуйте! Саргон Хадая, Russia Today.

Вы сказали, что Вы будете продолжать сотрудничать с арабскими коллегами по вопросу Газы. Можно узнать, в каком формате? И будет ли Россия участвовать в разных рабочих группах, которые будут созданы по мониторингу, по гуманитарным вопросам – всё, что связано с урегулированием и признанием палестинского государства?

В.Путин: У нас очень высокий уровень доверия с нашими арабскими друзьями и с Палестиной. С самого начала сказал, когда на Валдайском клубе выступал, что мы поддерживаем инициативы Соединённых Штатов, Президента Трампа по этому направлению, на этом треке.

Но одним из ключевых вопросов является вопрос создания палестинского государства. И конечно, это вопрос будущего. Насколько я понимаю, – я так внимательно ещё не знакомился со всеми предложениями, – там есть и вопрос, связанный с передачей через какое-то время власти в анклаве палестинской администрации, её формированием, есть вопросы, связанные с обеспечением безопасности, созданием местной милиции.

Вы знаете, имея в виду тот уровень доверия, который есть между Россией и нашими арабскими, в том числе и прежде всего палестинскими друзьями, конечно, я полагаю, наше участие могло бы быть востребовано. Если наши друзья посчитают, что это так, мы, конечно, всегда будем готовы принять в этом участие.

И мы на протяжении десятилетий в этом участвовали. Думаю, что России есть здесь что сказать и что предложить для решения тех вопросов, которые так или иначе в ходе реализации достигнутых договорённостей будут возникать.

Пожалуйста.

П.Зарубин: Добрый вечер!

Павел Зарубин, телеканал «Россия». С днём рождения Вас прошедшим.

В.Путин: Спасибо.

П.Зарубин: Мы в тот день снова все, конечно, гадали, где Вы, что Вы? Потому что обычно никто никогда не видит, как Вы проводите свой день рождения. И вечером мы увидели, что Вы вместе с военными в Петропавловском соборе, в усыпальнице российских императоров начиная с Петра I. Почему именно там? Почему именно с военными?

В.Путин: Почему с военными, мне кажется, понятно. Потому что судьба России в значительной степени, она всегда исключительно в руках народа России, но сейчас на переднем плане, на фронте – в прямом и переносном смысле этого слова – находятся наши военные. Они решают задачи судьбоносного характера для нашей страны – и ребята на фронте, непосредственно на передовой, и, разумеется, командиры.

Я встречался, как Вы заметили, с командующими всеми нашими группировками, которые воюют на линии боевого соприкосновения. И конечно, я пригласил их в Петропавловский собор, собор Петропавловской крепости, и именно в усыпальницу наших государей, царей. И, действительно, мы прежде всего возложили цветы к усыпальнице Петра I.

Почему? Думаю, что тоже, мне кажется, понятно. Потому что именно Пётр I заложил базовые, фундаментальные основы современного Российского государства. Как бы оно ни называлось – Российская империя, Советский Союз, но базовые, фундаментальные основы заложил именно Пётр I.

А наши военные в целом – и командующие, и наши бойцы, офицеры на местах – по сути, защищают то, что создал в своё время Петр I, а потом последователи его укрепляли.

В разное время по-разному складывались судьбы России – она становилась больше, меньше. При Екатерине II – её могила тут же, рядом с Петром I фактически – Россия сделала наибольшие территориальные приобретения, как известно. То есть мы отдали дань уважения тем людям, которые внесли уникальный, фундаментальный вклад в становление нашего государства.

А потом с военными коллегами просто провели совещание. Они мне доложили о ситуации на каждом участке фронта – на каждом, за который они конкретно отвечают. А после этого мы с ними пообедали вместе, по сути, продолжили ту же самую беседу, но в неформальной обстановке.

П.Зарубин: А на день рождения ведь принято с подарками ходить. Они вам сделали какой-то подарок?

В.Путин: Сделали, сделали. Там разные военные сюжеты: фигурки, книги. Но, пожалуй, два из них имеют особую ценность. Один из командующих передал мне две иконы, которые были на наших бойцах, и эти иконы их спасли, на них вмятины от пуль, и они мне передали эти иконы в подарок. Я им очень благодарен, я их обязательно найду, с ними переговорю.

Уже сейчас, пользуясь случаем, как в таких случаях говорят, хочу через средства массовой информации передать им самые искренние слова благодарности. И пусть их Господь хранит так же, как хранил до сих пор.

Что, что? Про какие «томагавки»?

С.Иващенко: Американские.

В.Путин: Пожалуйста.

С.Иващенко: Станислав Иващенко, телеканал «Звезда».

В Киеве Зеленский угрожает бить по России «томагавками», чуть ли не по Кремлю. И говорят даже о том, что это такая некая форма понтажа… шантажа России.

В.Путин: Вы не оговорились – и понтажа тоже. Понт здесь присутствует.

С.Иващенко: И в этой связи вопрос. Американцы говорят, что передадут они «томагавки» или нет, всё зависит от переговорной позиции России по Украине. И если наша переговорная позиция их не устроит, то они передадут. Наш ответ на это готов?

В.Путин: Наш ответ – это усиление системы ПВО Российской Федерации.

К.Коковешников: По ДСНВ позвольте?

В.Путин: Давайте.

К.Коковешников: Добрый день!

Коковешников Константин. Спасибо за возможность задать вопрос.

Как уже известно, Вы выступили с предложением о продлении Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений, срок действия которого истекает совсем скоро, в феврале 2026 года. И, судя по первым заявлениям, которые прозвучали из Вашингтона, Трамп вроде как не против.

Есть ли какие-то сигналы по закрытым, может быть, каналам о том, что действительно Вашингтон готов вести такие консультации? Достаточно ли будет четырёх месяцев для того, чтобы успеть это всё провести? И правильно ли я понимаю, что потребуется новая личная встреча Вас с Вашим американским визави?

Спасибо.

В.Путин: Контакты у нас есть по линии МИД и Госдепа. Хватит ли этих нескольких месяцев для того, чтобы принять решение о продлении? Думаю, что этого будет достаточно, если есть добрая воля к продлению этих соглашений. А если американская сторона посчитает, что это им не нужно, для нас это не критично совершенно – у нас всё в этом отношении идёт по плану.

Уже говорил об этом, и это не секрет: новизна как бы наших средств ядерного сдерживания выше, чем у любого другого ядерного государства, и мы развиваем всё это активно очень. То, что я говорил в прежние времена, в прежние годы, это всё развивается. Мы доводим до ума, и, думаю, у нас будет возможность сообщить в ближайшее время о новом оружии, которое мы когда-то анонсировали. Оно появляется, проходит у нас испытания, они идут успешно.

Что касается межконтинентальной составляющей на море, в воздухе, повторяю: новизна, современность, как говорят военные, у нас очень на высоком уровне, мы её поддерживаем. Мы готовы и договариваться, если для американцев, для американской стороны это будет приемлемо и полезно.

Если нет – значит нет. Жаль будет, потому что вообще ничего тогда не останется с точки зрения сдерживания в области стратегических наступательных вооружений.

Пожалуйста.

А.Седых: Здравствуйте!

Меня зовут Анна Седых, агентство Интерфакс.

Мой вопрос в продолжение темы Нобелевской премии. Зеленский заявлял, что поддержит кандидатуру Трампа, если он поставит «томагавки» Украине. То есть получается мир в обмен на оружие. Как Вы оцениваете такой – в кавычках – деловой подход?

В.Путин: Думаю, что мнение главы сегодняшнего киевского режима вряд ли интересовало Нобелевский комитет при принятии решения. Первое.

Второе. Связывать Нобелевскую премию мира с поставками оружия – это нелепо и просто говорит об уровне сегодняшнего киевского режима в целом.

Спасибо большое.

Что ещё?

О.Матвеева: Ольга Матвеева, радиостанции «Маяк», «Вести ФМ».

На Валдае Вы говорили о том, что одна из стран готовится испытать ядерное оружие. Скажите, пожалуйста, является ли этой страной США? Если, как Вы сказали, Россия даст симметричный ответ и тоже испытает ядерное оружие, не отбросит ли это наши страны и всё человечество назад в 90-е годы, когда весь мир отказался испытывать ядерное оружие? И не спровоцирует ли это новую ядерную гонку между Москвой и Вашингтоном?

Спасибо.

В.Путин: Думаю, что на самом деле, если говорить по-честному, определённая гонка-то идёт. Отбросит это или не отбросит – трудно сказать.

Но я не говорил, что США готовятся. Я сказал, что в некоторых странах готовятся к испытанию. Но это тоже для специалистов хорошо известно, потому что всегда есть соблазн проверить эффективность того боевого топлива, которое в ракетах хранится уже много, много лет.

На компьютерах всё это проигрывается. Специалисты считают, что этого достаточно, но кое-кто из этих специалистов полагает, что надо бы провести натурные испытания. И в некоторых странах об этом думают, насколько нам известно, даже готовятся. Вот я и сказал, что если проведут, то и мы сделаем то же самое.

Хорошо это или плохо? С точки зрения обеспечения безопасности – хорошо; с точки зрения общей картины, связанной со сдерживанием, с действиями, направленными если не на сокращение, то на сдерживание гонки вооружений, это, наверное, не плохо.

Но в этом же контексте и наше предложение продлить хотя бы на год СНВ-3. Пускай все подумают.

До свидания, спасибо вам большое. Всего хорошего.