Когда гражданин обращается в суд, он надеется, что его аргументы будут услышаны и приняты во внимание. И когда на него подают в суд, он рассчитывает на то же самое. Но в процессе рассмотрения дела другая сторона представляет свои доводы. Кто из них прав? Решит суд.

И, надо сказать, иногда итог был неожиданным — для истца или для ответчика.

Новокузнечанин В. обратился в судебную инстанцию с исковым заявлением о признании права собственности на квартиру, в которой живёт. Когда-то это жильё строил жилищно-строительный кооператив, и в 1991 году жилец получил ордер на основании решения исполкома Новокузнецкого Совета народных депутатов. Паевые взносы в размере 9 700 рублей за квартиру им были выплачены полностью.
Вот только за признанием права собственности на квартиру с тех времён В. не обращался — просто не знал, что это необходимо.

А когда пришёл в управление Росреестра с заявлением о государственной регистрации права собственности на своё жильё, получил отказ.

Потому что справка о полной выплате паевых взносов, выданная когда-то товариществом собственников жилья, управляющим домом, не может быть правоустанавливающим документом.

Жилищно-строительный кооператив ликвидирован в 2003 году, а ТСЖ, хоть и носило то же название, не являлось его правопреемником.
И восстанавливать справедливость пришлось через суд.

Который установил, что В. являлся членом жилищно-строительного кооператива, получил ордер на квартиру общей площадью 43,1 кв. м и выплатил паевые взносы за неё полностью.

Свидетели, которые пришли в суд, подтвердили, что В. живёт в доме уже 35 лет и никогда споров по его квартире не было, а после ликвидации жилищного кооператива было открыто товарищество собственников жилья. У суда не было оснований не доверять показаниям свидетелей. А также в процессе было установлено, что В. проживает в “своей” квартире, оплачивает жилищно-коммунальные услуги и вообще добросовестно и открыто пользуется жильём.

А вот другому жителю Новокузнецка рассчитывать на решение в свою пользу в споре с государственными органами не пришлось.

Гражданину Ш. выплачивается досрочная пенсия по старости.

И по его же заявлению ему как неработающему бывшему горняку ежемесячно начисляли “шахтёрскую” доплату к пенсии. Но, хотя пенсионер взял на себя обязательство безотлагательно извещать отделение Соцфонда об обстоятельствах, влияющих на выплату и прекращение доплаты, в территориальный орган СФР поступила справка от некой компании, подтверждающая, что Ш. поступил туда на работу.

Но пенсионер не уведомил Соцфонд об этих обстоятельствах. Может быть, забыл или не посчитал нужным — кто знает… Спросить у него не получилось, потому что ответчик в суд не явился, и дело рассматривалось в его отсутствие.

А при поступлении пенсионера вновь на такую работу выплата дополнительных средств к пенсии приостанавливается.

И пенсионер должен был безотлагательно известить СФР о таких переменах в своей жизни, чего Ш. не сделал своевременно. Так образовалась переплата в размере 110 916 рублей 98 копеек. И когда пенсионеру было направлено уведомление о сложившейся переплате пенсии с предложением в досудебном порядке внести эту сумму на счёт СФР, он эти средства в Соцфонд не вернул.

О том, что надо с большим вниманием и ответственностью относиться к подписанным документам, говорится не только предыдущая история, но и следующее дело.

Житель Новокузнецка Д. купил у К. узлы и детали к мотоциклу.

Продавец собственноручно написал расписку, что получил за них 80 тысяч рублей. Покупатель приложил много стараний для реставрации мотоцикла — проводил восстановление и сборку, докупал нужные запчасти. И хотя реставрационные работы ещё были не закончены (не хватало некоторых подлинных деталей), рыночная стоимость мотоцикла составила уже 170 тысяч рублей.

Но когда Д., считая себя собственником этого имущества, обратился в ГИБДД, чтобы установить, кто владелец номерных деталей и узлов, и получить сведения о ранее проведённой постановке на регистрационный учёт мотоцикла, ему отказали в предоставлении этой информации. Тогда Д. обратился в суд, чтобы признать своё право собственности на раму, двигатель, коробку передач “в силу приобретательной давности”. Ответчиком стал продавец К., у которого Д. когда-то купил детали, а в суд была представлена расписка.

Суд, исходя из буквального прочтения и толкования текста расписки, решил, что К. продал Д. раму от мотоцикла, двигатель и коробку за 80 тысяч рублей.

Однако, как сказано в решении, “истец в подтверждение заключения договора между ним и ответчиком, ссылается только на указанную расписку по получению К. денег за проданные детали от мотоцикла без указания покупателя, что при буквальном толковании содержания расписки не позволяет сделать категоричный вывод о том, что покупателем являлся именно истец, поскольку из расписки следует лишь только то, что К. продал…”. И расписку, не содержащую все существенные условия договора купли-продажи, не признали надлежаще оформленным договором купли-продажи спорного имущества. Ведь даже идентифицировать покупателя по этому документу было невозможно.

Однако право собственности в силу приобретательной давности может быть признано на бесхозяйное имущество и на имущество, принадлежащее юридическому либо физическому лицу на праве собственности: если, например, имущество не имеет собственника, собственник имущества неизвестен или отказался от своих прав на имущество либо утратил интерес к использованию имущества, а при этом лицо владеет вещью открыто, как своей собственной. Но на эти обстоятельства Д. не сослался — только на заключение с К. договора в простой письменной форме, то есть расписки, которая не служила веским основанием для положительного решения суда. Как говорится, больше внимания к деталям!
Однако некоторые обстоятельства невозможно не заметить — они просто бросаются в глаза.

Как не могла новокузнечанка Б. не обратить внимание, что её права как потребителя были грубо нарушены изготовителем телевизора “Самсунг”. Техника обошлась ей в 52 641 рубль. Но, проработав какое-то время, телевизор отключился. И снова включаться отказался.

Покупательница обратилась в магазин, где купила телевизор, потребовав расторжения договора купли-продажи и возврата уплаченной суммы. Торговая организация рекомендовала обратиться к производителю: гарантийный срок на товар, установленный изготовителем (12 месяцев с даты приобретения), и двухлетний срок ответственности продавца истекли.

Изготовитель же посоветовал представить заключение экспертизы. А экспертиза однозначно показала, что дефект носит явный и скрытый производственный характер в части заводского брака модуля матрицы, и его наличие делает невозможным использование товара по назначению. При этом, с учётом отсутствия запасных деталей в России и высокой стоимости ремонтных работ (замена модуля матрицы составила бы 80% от стоимости самого устройства), выявленные дефекты являются неустранимыми, значительными и существенными.
Б. направила производителю повторную претензию с требованием вернуть деньги за покупку — плюс возместить понесённые расходы. Но ответа не было. Пришлось идти в суд.

Потому что суд встал на сторону Б. Кроме того, телевизоры той же марки уже сняты с производства, а среднерыночная стоимость аналогичного товара в настоящее время составляет 96 662 рубля 70 копеек. Поэтому по судебному решению изготовитель должен выплатить покупательнице дефектной техники не только его стоимость в день покупки (52 641 рубль), но и разницу между ценой телевизора и ценой соответствующего товара на момент вынесения судом решения — 44 021 рубль 70 копеек. А также компенсацию морального вреда (5000 рублей), расходы по составлению претензии (3000 рублей), неустойку, штраф… Словом, довольно большую сумму.

А покупательница должна вернуть производителю неработающий телевизор.