Квартирный вопрос...

...продолжает портить людей.

Как говорил классик, людей испортил “квартирный вопрос”.

Но в некоторых (правда, редких) случаях этот самый вопрос может, наоборот, сделать людей более “подкованными” если не в общежитейских делах, то хотя бы в правовых.

В суд обратилась жительница Новокузнецка О. с иском к брату.

Она хотела, чтобы его признали утратившим право пользования принадлежащей ей квартирой. Жильё она получила по договору дарения от матери, а брат был лишь зарегистрирован по этому адресу, и его регистрация ограничивает владелицу в правах пользования и распоряжения имуществом. Тем более, как уверяла хозяйка, родственник в квартире не жил.
У брата, само собой, было другое мнение. Он в своё время отказался от участия в приватизации жилья, которое получила родительница в качестве служебного, но в квартире временами обитал и даже делал в ней ремонт. Мужчина бы был и не против жить здесь, да отношения с сестрой “не ахти”. Из недвижимости у него только доля в частном доме его семьи, но и там после развода ему не рады.
Интересная ситуация. Казалось бы, какое у гражданина право жить в квартире, которая по закону принадлежит другому человеку, пусть даже сестре? Но суд сделал другой вывод.
В ходе судебного разбирательства выяснилось, что ответчик был прописан в квартире с самого момента заселения, до приватизации был указан в договоре социального найма, а сестра, участвовавшая в приватизации, зарегистрирована по адресу последние три года. В договоре дарения, оформленном шесть лет назад, никаким образом не оговаривался вопрос о наличии, сохранении жилищных прав на помещение у ответчика, который являлся членом семьи. Вместе с тем, время от времени мужчина жил в квартире, даже после того, как право собственности на жильё перешло к его сестре. А другого “угла” у него нет.

“Из буквального толкования указанной нормы следует, что право пользования жилым помещением членом семьи прежнего собственника при переходе права собственности к другому лицу может быть сохранено в случаях, установленных законом”, — отметил суд. Без согласия на приватизацию жилья членов семьи, отказавшихся от участия в ней, эта приватизация была бы невозможна. И соглашаясь на это, они рассчитывали, что за ними останется право пользования квартирой, которое должно учитываться при переходе права собственности на помещение по соответствующему основанию (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование). И на момент приватизации спорной квартиры ответчик жил в ней вместе с матерью в качестве члена семьи, имел равное с сестрой право пользования этим помещением и приобрёл бессрочное право пользования жильём, даже приватизированным без его участия.
“При таких обстоятельствах ответчик мог быть признан утратившим право пользования спорным жилым помещением в случае его добровольного отказа от права пользования данным помещением. Однако указанных обстоятельств по настоящему делу судом не установлено”, — говорится в судебном решении (находится в свободном доступе). И суд отказал О. в удовлетворении исковых требований: снять брата с регистрации не удалось. Но, конечно, осталось право на апелляцию в вышестоящей судебной инстанции.
Но если в семьях всё запутанно, и отношения с родственниками не всегда удаётся “разрулить” даже в судебном порядке, то с компаниями, которые должны обслуживать жильё, это возможно во многих случаях.

квартиру на верхнем этаже затопило из-за протекающей кровли. Знакомое явление, не правда ли?

Пострадала мебель — диван, шкаф-купе, комод, а также микроволновка, потолочное покрытие и обои на стенах. Управляющая компания составила акт осмотра, установив, что произошло частичное обрушение потолочной лепнины, промокла и обвалилась штукатурка между швов, отпали обои. А чтобы оценить ущерб, хозяйка квартиры обратилась в специализированную организацию.

Насчитали больше 280 тысяч рублей.
Но в суде ответчик с требованиями владелицы квартиры, пострадавшей от затопления, не согласился: мол, заявок от неё по вопросу подтопления не поступало, приглашения для проведения совместного осмотра и определения характера и объёма повреждений имущества для составления отчёта об оценке также не было. И сумму ущерба, которую пострадавшая сторона собиралась взыскать с управляющей компании, не признал.
Зато свидетели, приглашённые в суд, рассказали, что после потопа квартира была в воде — протекло даже в помещение этажом ниже. И старший дома подтвердил, что дом топило постоянно, пока не доделали крышу к зиме — заявок в УК было много. У суда не нашлось оснований не доверять свидетелям.

Собственно, факт затопления из-за дырявой крыши никто и не оспаривал:

даже специалисты из управляющей организации говорили, что дом старый, требует капитального ремонта. Не сошлись в главном — стоимости восстановления испорченного имущества. Была назначена судебная экспертиза. Эксперты сделали вывод: стоимость восстановительного ремонта квартиры — 91,5 тысячи рублей, а имущества, находящегося в жилище, — 15,5 тысячи. Эту сумму и следует взыскать с ответчика — управляющей компании, решил суд. Плюс компенсация за моральный вред — 5 тысяч рублей, расходы на оценку ущерба — 13 тысяч, на услуги представителя — 25 тысяч рублей. В итоге получилась, конечно, не та сумма, на которую изначально рассчитывали владельцы затопленной квартиры, но всё же достаточно крупная.
Вот такие “квартирные” вопросы приходится решать новокузнечанам в судах. И не всегда причина в погоде или выполнении (точнее, невыполнении) “управляйками” своих обязанностей. Случается, что к конфликту и судебному делу приводят человеческие, семейные отношения. А стоило ли доводить до суда?