"Это случилось. И это - чудо"

По-разному складываются актерские судьбы. Увидит тебя режиссер, не увидит? Особенно это касается актрис, ведь женщин в театрах значительно больше, чем женских ролей. Можно полжизни получать третьестепенные роли, и вдруг свалится большая удача на голову.

Это, конечно, из области фантастики, но такое случилось с актрисой драматического театра Людмилой Адаменко. Хоть спектакль, в котором она сыграла роль Матери, называется "Сон об осени", чудо это произошло наяву. Спектакль, как уже писала наша газета, резко выделился из ряда других, а актриса Адаменко сыграла в нем с такой филигранной точностью, с таким тонким чувством стиля и драматургического материала, что встала в один ряд с создателями спектакля.

Людмила Адаменко по гороскопу Телец. Но я спросила: не подходит ли наша, конечно, неточная, может, слегка грубоватая рубрика к ее ситуации в театре.

- Думаю, это стечение обстоятельств, - ответила она, не обидевшись. - Я актриса, которая должна дождаться своего часа, своей роли, может быть, даже своего режиссера. У меня были попытки претендовать на значимые роли, я даже ходила к Болдыреву (бывший главреж. - Т.Т.), просила у него роль. Но вот что-то ему не захотелось предложить мне ее. И я подумала: если так получается, значит, так должно быть, значит, я должна чего-то дождаться. Но я мечтала, надеялась.

- Можно прождать всю жизнь.

- (тяжело вздохнув) Можно. У меня этот период уже был. Практически я была на грани безверия. В нашей среде не просто встретить режиссера, близкого тебе по духу. Это случилось. И, на мой взгляд, это чудо.

- В беседе со мной режиссер Алексей Слюсарчук рассказывал, как он выбирал артистов. Он собрал вас для общего разговора и выбрал тех, которые менее всего в нем участвовали. "Люда, - он сказал, - вообще молчала".

- Я все-таки спросила его, как называется пьеса. Он сказал: "Сон об осени", и я стала мысленно рассуждать, что это может быть. Действительно, он взял в пьесу тех, кто почти или совсем ничего не произнес.

Алексей Валентинович очень интересный человек. Он ко всем прислушивался, особенно к нам, женщинам, он особенно доверял женской интуиции. Он старался быть одним из нас, несмотря на то, что, естественно, был лидером. Относился к нам с таким глубоким доверием, что это вызывало искреннюю наполненность каждого из нас. Я с глубокой благодарностью к судьбе вспоминаю его, так счастлива, что эта встреча произошла.

- Пьесу ведь нельзя назвать реалистической? Это - сон всех персонажей. А еще она скандинавского автора, это другой темперамент, другая национальная окраска. Трудно было играть эту ирреальность происходящего?

- Были, конечно, моменты, которые не сразу давались. Но работать с самого начала с этим человеком было легко. Было ощущение, что мы знакомы очень давно, настолько хорошо мы понимали друг друга. У него не было манеры что-то навязывать актерам. И несмотря на то, что у него свое было решение, он во многом шел от нас.

- Увлеченность режиссером должна быть?

- Безусловно. Мы ему очень поверили. Испытывали глубокое уважение к нему и, конечно, любовь. Мы все настолько сдружились, что после репетиции не могли расстаться: все собирались в чьей-нибудь гримерке и, не договариваясь, ждали друг друга, потом все вместе шли домой. Понимаете? Он нас так объединил.

- Вы сколько времени в этом театре?

- Двадцать с лишним лет. Закончила Красноярский институт искусств, работала в Магнитогорске, в Ачинске, а потом мы с мужем Андреем Шмаковым приехали в этот театр.

- Сколько ролей вы сыграли?

- Ну, я не считала. Много. В принципе-то судьба меня не обижала. Может, я сама даже виновата, считая, что все должно прийти само. Когда я была моложе, так в какой-то мере и было.

- Что, например, приходило такое, чему вы радовались? Помню вашу замечательную роль служанки Мари в спектакле "Блэз".

- Да, это был фейерверк, наверное, в моей судьбе. Действительно, работа была удачная, и спектакль Пивоварова был блистательный. Но это было очень давно. Потом мне очень нравилась роль Варвары в "Вишневом саде" у Пермякова. Правда, это был ввод.

- А в "Чайке"?

- Мне нравился спектакль, и роль Шамраевой у меня была неплохая, но хочется всегда большего.

- Дорогой она вам не стала?

- Нет, не стала.

- То есть мать в "Сне об осени" самая та роль, о которой можно мечтать и которой можно гордиться?

- Да, пожалуй, о такой роли я мечтала всю сознательную жизнь. Мне хотелось сыграть роль глубокомысленную, даже, наверное, трагическую. Нам, женщинам, ведь еще всегда хочется сыграть любовь, пусть материнскую. Я счастлива, что так случилось.

- Изменилось ли ваше самоощущение после этой роли, высоко оцененной и товарищами, и режиссером, зрителями?

- Знаете как... Мне всегда казалось, что мой внутренний потенциал гораздо больше, чем его используют в театре. И наконец-то настал тот момент, когда мне предоставилась возможность выплеснуться, все накопленное за двадцать лет реализовалось в этой работе.

Татьяна Тюрина.

"Кузнецкий рабочий"