Быть в ладу с собой

Александр Думлер с детства знал, что будет художником, может, потому пошел после школы... в ПТУ, а после армии - в авиационный техникум, где вроде бы должен был научиться собирать самолеты. Это звучит романтично. С большим успехом он с фотокарточек рисовал портреты начальников и их жен.

Ни учебой, ни производственной практикой парень долго не заморачивался, месяца не прошло, как, оставив родной Омск, поехал в Кемеровское художественное училище. Приняли его сразу, несмотря на отсутствие за плечами художественной школы. Поступил на оформительское отделение, сейчас оно называется “отделением дизайна”.

- Сокурсники сразу после училища выставляться начали, а я двадцать лет колотился на других фронтах, - вспоминает Думлер. “Другой фронт” - это оформление интерьеров. Живопись для себя писал, не переставая, а выставляться начал в конце девяностых.

Художникам рамки делал, а когда они приходили к нему свою картинку оформлять, удивлялись, видя живопись Думлера. Изумлялись не тому, что он такой же, как они, не хуже, а тому, что он талантливый колорист. Николай Ротко ему сказал: “Ты должен писать каждый день”. Не знаю, как насчет каждого дня, но работ у Думлера видимо-невидимо. В данный момент у него несколько на юбилейной выставке в Художественном музее, в Прокопьевском культурном центре, посвященной пятилетию Саянского пленэра. Совсем недавно в Доме творческих союзов они на пару с Виктором Ерофеевым выставку сделали. Одним словом, Думлер наверстывает упущенное, участвуя по возможности во всех художественных проектах.

В мастерской, которая ему одновременно и жилье, ящики набиты картонами и холстами. Многие из его пейзажей и натюрмортов уже были на выставках, какие-то работы он никому не показывал. Может, стесняется. Его собственная оценка порой не совпадает с мнением других. Смотреть полотна одно за другим - занятие увлекательнейшее.

Чем больше я смотрю его работы, тем, кажется, основательнее начинаю понимать его сильные и слабые стороны. Его живопись, то фактурная, объемная, сочная, то нежная, на лессировках, меня одинаково привлекает.

Как всякого нормального художника, его не заботит правдоподобие. Он берет несколько предметов и компанует их, как ему надо. Очень часто обходится минимумом, никаких листочков не прорисовывает, достигая выразительной цельности и художественного обобщения.

Его работы эмоциональны, но подходит он к ним с внушительной долей рассудка. У Думлера всегда в голове концепция.

- Мне хотелось написать отношения неба и земли. - Показывает пейзаж, в котором небо занимает две трети пространства. Он говорил что-то философское, что произвело на меня сильное впечатление, но тут же вылетело из головы. Вообще-то художники называют это “желанием поймать состояние”.

- Только что выпал снег. Тишина, - объясняет мне Анатолий другой, безмятежный пейзаж, написанный тонким слоем краски. - Если бы я мог сказать словами, я бы книги писал, - признается он.

Живет он на Малоэтажке, из окон - сломанный дом, помойки. Вид еще тот! Но он умудряется столько любви и нежности вложить в пейзаж, что диву даешься. Кузнецкий район, особенно центр, - благодать для художников. И Анатолий Думлер не мог не написать дом с часами, что возле Дворца культуры “Алюминщик”. Причем не однажды запечатлел он это здание.

Четыре года назад Анатолий стал дачником. А это значит - новый объект для творчества появился. Написал пейзаж “Вновь пришла весна”. Он не фотографирует. Он раскидывает дачные домики на картоне в таком порядке, в каком нужен он ему для композиции. Свежая зелень из-под старой травы выбилась. На склоне нестаявший снег.

Порой люди думают, что художники трагически воспринимают мир. Есть, конечно, и такие, но не Думлер. Анатолий человек жизнестойкий и жизнерадостный.

- В 90-е годы многие жаловались - работы нет. Я в это не верю. Если оформительской работы не будет, я траншеи пойду рыть, - делился со мной своими мыслями Анатолий. Мне, конечно, хочется, чтобы у него появилась возможность писать картины в более художественном месте. Но, как известно, не место красит человека...

- Если человек доволен жизнью, у него и живопись будет красивая, - сказал Анатолий.

Это, пожалуй, самое трудное - быть довольным своей жизнью, особенно если она порой “так бьет, что мама родная”. Такое счастье - быть в ладу с самим собой.