Короткие впечатления о книжной ярмарке

Я уселся в задних рядах, выпростав лямки рюкзачка на соседний стул. На который тут же, дыша густыми духами, уселась тетка в красных штанах и туго стянутым на затылке хвостом волос. Я поддернул рюкзачок на себя. Тетка резво вскинулась с места: "Извините!", повернувшись ко мне. Ба!!! - Александра Маринина! Я принялся приносить свои извинения писательнице детективов, заодно спросив, что она тут делает?

"Я член жюри конкурса "Читают все!" - "А я его участник". Так вот курьезно познакомился с модной российской писательницей.

Это происходило на 18-й Международной книжной выставке-ярмарке, закончившейся в начале недели в Москве, куда я попал, став финалистом и дипломантом конкурса.

Впрочем, завязать толкового разговора с Марининой я, пожалуй бы, и не смог - застрял на сюжетной закавыке первой же ее попавшей в руки книжке и больше их в руки не беру.

Маринину спрашивали другие. Она отвечала, закинув ногу на ногу и скрестив сильные руки на колене, - все в ней выдает бывшую милиционершу (даже не знаю, как это объяснить), - в частности, почему нынче так много женщин-писательниц: "Семьдесят процентов читателей - женщины. А вот число женщин-писательниц обратно пропорционально. Может, поэтому женщинам-читательницам ближе книги женщин-писательниц..."

Может быть. И, может быть, поэтому на пресс-конференциях и презентациях, проходивших в разных местах выставки-ярмарки, у стендов издательств буквально каждые полчаса блистали женщины - Донцова, Полякова, Устинова, ярко выкрашенная "королева российского криминального романа" (так ее представили) Шилова... Это все - детективщицы.

Ярко, я бы сказал, театрально, подала себя Дина Рубина, польстившая огромной толпе собравшихся, что пишет, несмотря на переводы на множество языков, исключительно для русско-языческой публики. А вот Катя Метелица, написавшая занимательный "Дневник Луизы Ложкиной", оказалась вовсе не светской львицей - маленькая, неказистая. Я писал о ее книжке, она, оказалось, это читала, и благодарила...

Сильная половина российского писательства была представлена жиже, да и речи ее были исполнены мрачным витийством: "патриот-почвенник" Поляков накатывал на "либералов" и правительство, им потворствующее. Дементьев клял телевидение: "коверкает сознание и выращивает дебилов". Ни Пелевина, ни ставшего притчей во языцех Сорокина не было, хотя был славный саратовец Слаповский.

Так что вопреки российской присказке, что поэт в России - больше, чем поэт, лучше иногда с авторами не встречаться - как-то вдруг выясняется, что на мыслителей они не тянут.

И были стометровые очереди на выставку. Это было самым поразительным: надо было отстоять за билетами в кассу, потом отбыть время в очереди в сами павильоны. Спекулянты за три номинала продавали билеты ленивым. И таких было много. Словом, народ рвался за книжками.

Не думаю, что привлекала людей возможность получить автограф из рук любимого писателя или купить книгу в полцены. К слову, попытки объяснить этот феномен я читал в книжных газетах, распространяемых на выставке. Например, говорилось, что читать нынче опять интереснее, чем жить, потому что, если что-то и осталось неподцензурного, то книги. Может, в этом и кроется сермяга правды.

А книг было море. Всех крупнейших российских и западных издательств. Не только книг - печатной продукции от постеров до разнообразнейших карт, компакт-дисков с литературными и музыкальными записями.

Коротко говоря, впечатлений хватило бы на пол-газеты расписать. Однако всему свое место.

Савва Михайлов.