Мониторинг благих намерений

Кемеровская область заняла 15-е место в стране по результатам зимнего экологического мониторинга, обнародованных всероссийской организацией "Зеленый патруль". А в Сибири Кузбасс и вовсе вошел в тройку лидеров (после Алтайского края и Республики Алтай).

Еще в 2008 году наша область обреталась, по расчетам "Зеленого патруля", в последней десятке российских регионов (74-е место), в 2010 году эволюционировала до крепкого середняка (36-е место), и вот новый сногсшибательный взлет. Если так дело и дальше пойдет, через пару-тройку лет завоюем пальму первенства. Вечнозеленый лавр увенчает головы кузбассовцев, преисполненные экологического сознания. Неплохое дополнение для нашей редеющей флоры.

Правда, при ближайшем рассмотрении методики, которой руководствуется "Зеленый патруль" при составлении сводного индекса, возникает подозрение, что экологические успехи Кемеровской области происходят главным образом от бумаготворчества. А еще в зачет пошли общественные настроения, которые не слишком — пока во всяком случае — сказываются на состоянии земель, вод и воздуха в регионе. То есть индекс выводится не столько из оценок природной среды, сколько из "мониторинга благих намерений".

В принципе дело это тоже полезное. Хотя бы потому, что многочисленные "круглые столы", региональные акты и общественные экспертизы дают информацию о реальной экологической ситуации в Кузбассе и возможных мерах по ее исправлению. И если воспользоваться этими вполне официальными материалами, картина представляется примерно такой.

В прошлом году в области было зарегистрировано 412 постоянно действующих выпусков сточных вод. Но лишь половина из них оборудована очистными сооружениями (208). На долю угольных предприятий приходится 156 выпусков. Очистные работают на 72 из них. Причем средствами измерения оснащены только 39 таких объектов.

До нормативного качества в Кузбассе очищается около 8 процентов объема сточных вод. Столь низкая эффективность объясняется физическим износом оборудования (очистные не реконструируются порой десятки лет), несоответствием технологий очистки физико-химическому составу загрязненных вод и проектным мощностям предприятия, нарушениями технологической дисциплины персоналом. Случается, что очистные системы сами становятся объектом, угрожающим окружающей среде: прорывы содержимого переполненных, безграмотно эксплуатируемых отстойников бывают опаснее, чем отсутствие очистных сооружений как таковых.

На прошлогоднем "круглом столе", проводившемся в рамках международной выставки "Уголь России и майнинг" директор ОАО "Шахта "Большевик" Евгений Евсеев обрисовал характерную для нашего углепрома ситуацию: при проектировании очистных требуется положительное экспертное заключение, без которого акционеры денег на строительство, естественно, не дают. Но получить такое заключение порой нельзя, поскольку требуемых нормативов достичь в проекте не получается — технологий, целиком соответствующих той или иной цифре в нормативной базе, может просто не быть. В итоге, довольны и эксперты ("проявили принципиальность"), и собственники (избежали "нерациональных затрат"). Эксплуатационники тоже умывают руки ("хотели как лучше..."). А очистных нет.

В отчетах "Росприроднадзора" могут фигурировать гигантские суммы исковых требований по возмещению вреда, причиненного окружающей среде. Только на деле все обычно заканчивается уплатой сравнительно небольших штрафов — 25 миллионов суммарно по Кузбассу за 2010 год. Да и не связанные со штрафными санкциями выплаты предприятий за выбросы и стоки носят, скорее, символический характер — в среднем 1 процент от годового дохода. Словом, за "амортизацию природы" дорого платить не приходится.

Благосклонность "Зеленого патруля" к Кузбассу объясняется отчасти тем, что область приступила к освоению многообещающих технологий подземной дегазации угля. С ними связывают перспективу выхода кузбасского углепрома на рубежи 250-300 миллионов тонн добычи в год без ощутимого ущерба природе. Но стоит отметить, что внедрение подобных инноваций пока что ведется в границах опытных полигонов. А промышленные технологии полной газификации угля, решающие проблему выбросов твердых частиц на электро-и теплостанциях, в Кузбассе, как и в России в целом, еще даже не опробуются. Только говорят о них.

По данным областного департамента природных ресурсов и экологии, у нас во всех отраслях — за исключением угольной — прослеживается положительная динамика по выбросам. Но за этой тенденцией во славу Киотского протокола кроется тот общеизвестный факт, что многие "другие отрасли", в отличие от угольной, претерпели в той или иной степени сокращение производства, за счет чего и снизилось их общее техногенное воздействие на природу. Считать это обстоятельство заслугой региональных властей (как это делают иные услужливые эксперты) - по меньшей мере двусмысленно. Пожалуй, единственное бесспорное достижение в экологической сфере, которое действительно можно напрямую связать с деятельностью муниципалитетов и областной администрации в последние годы, это ликвидация множества мелких котельных (по сведениям департамента природных ресурсов и экологии, около 300). Во всем остальном "Зеленый патруль", на мой взгляд, несколько поторопился с комплиментами по адресу кузбассовцев. И даже похвальная, с точки зрения экологов, протестная активность населения по поводу Усинского месторождения марганца и нового мини-производства ферросплавов в Новокузнецке вполне уравновешивается огромным числом несанкционированных народных мини-свалок, которые нынче "выползли" из-под снега.

Что до высокой оценки состояния экосистем Кузбасса и ее биоресурсов, зафиксированной в сводном рейтинге "Зеленого патруля", то это безусловное преимущество проистекает не столько из нашей любви к природе, сколько из того обстоятельства, что транспортные коммуникации, в "пойме" которых располагается промышленность, еще не дотянулись до большей части таежного Кузбасса.