Сказал управляющий небом: "Нет дела до этого мне…"

С 25 ноября круглосуточно тревожно горит свет в шахтёрских окнах после аварии на шахте "Листвяжная".

Не гаснет он и в окнах шахтовых комбинатов. Там, как следует из информации "бегущих строк" основных ТV-каналов, уже прошла первая волна проверки документации по соблюдению норм и правил ведения горных работ, охраны труда и вообще — промышленной безопасности. По крайней мере, 29 ноября уже было известно о проверке 31-й шахты и об обнаружении там 449 нарушений. Получилось около 15 на каждое обследованное предприятие.

Но, похоже, это была поверхностная выборка, при которой обнаруживаются факты, которые "ни в какие ворота не лезут": например, ранее обнаруженные и не устранённые нарушения, "запущенное" ведение документации в делопроизводстве и тому подобное. Даже не расчищенные в зимний период пешеходные дорожки и оборванные пуговицы у работника на спецодежде — это тоже нарушения. А другие возможные нарушения и недочёты, которые всегда есть на любом предприятии, скрыты в недрах горы, и сколько их, одной святой Варваре, видимо, известно. "Наверху" принято решение проверить все без исключения предприятия угледобывающей отрасли, так же и рудники — сначала в Кемеровской области, затем по стране. Интересно, где набраться специалистов для столь гигантской работы, и надолго ли она затянется?

Со времени аварии на шахте имени Шевякова в Междуреченске, унёсшей 25 шахтёрских жизней, до аварии на "Листвяжной" прошло 29 лет. Эти годы — возраст нового квалифицированного трудоспособного поколения, среди которого были и уже погибшие горняки.

Казалось бы, за тридцать лет можно было принять действенные меры, чтобы обезопасить труд шахтёров?

Да, возведение храмов, памятников — это, конечно, морально поддерживает страждущий люд. Но наша статистика печальна: из-за массовой гибели людей на угольных предприятиях Кузбасса несчастные семьи умножаются, рушится человеческое счастье. Где корень этих бед?

Помню, осенью 1991 года в стенах объединения "Южкузбассуголь" проходило совещание Кузнецкого округа Госгортехнадзора РСФСР. Его начальник Александр Васильевич Сурков в своём докладе, кроме всего прочего, особо отметил тревожную тенденцию увольнений участковых инспекторов горного надзора в связи с их переходом на шахты. И было из-за чего: работники РГТИ (старое, но известное определение) были бюджетниками, их заработная плата к тому моменту уже была в разы (и даже на порядок) ниже, чем у технологов подконтрольных предприятий.

Вот он, момент истины: в горбачёвско-ельцинскую эпоху всё было пущено на самотёк, как говорилось тогда, "саморегулирования системы". И 30-летие "свободного плавания" промышленных предприятий в океане капитализма привело к отрыву от действенного государственного контроля. И необходимости разрабатывать общие проекты с пока ещё действующими специализированными НИИ, и следовать их научным рекомендациям. Авария, случившаяся 1 декабря 1992 года на шахте имени Шевякова, произошла из-за отступления от проекта, который в 1990 году разработал Сибгипрошахт для 1-й очереди реконструкции шахты. Руководители предприятия решили обойтись своим локальным проектом, разработанным силами шахтовых специалистов, который, несомненно, был менее затратным. Вот и сэкономили. Экономят и сейчас, на всём, расплачиваясь шахтёрскими жизнями.

В публикации Союза ветеранов Ростехнадзора на 300-летие Ростехнадзора "Об истории горного надзора Кузбасса" (размещенной в Интернете) есть дословно следующее: "По инициативе Александра Васильевича /Суркова/ на шахтах г. Белово проводился эксперимент по внедрению новой формы контроля за безопасностью ведения горных работ. Идея эксперимента заключалась в усилении роли производственного контроля и функций государственного регулирования, в изменении организаторской формы государственного контроля". Вот она, ужасная гримаса судьбы: эти разработки доктора технических наук оказались погребёнными 25 ноября 2021 года в беловской шахте "Листвяжная". "За 2021 год на шахте было проведено 127 проверок, в ходе которых выявлено 914 нарушений. Также девять раз применялась приостановка. Общая сумма штрафов при этом составила более чем 4 млн рублей", — так 25 ноября сообщил в своем Telegram-канале официальный представитель Ростехнадзора Андрей Виль. Но, как говаривали в той же РГТИ, "цифры не бьются". Получается, через каждые неполные три дня (а с учётом праздников, и через двое суток) на шахте были комиссионные проверки? Дневали и ночевали инспекторы? А за что же тогда двоих из них арестовали?

... В 2010 году, после аварии на шахте "Распадская", Председатель Правительства РФ, казалось бы, ставил задачу "лицам ответственным и заинтересованным" (но, как недавно выяснилось, видимо, оказавшимся неисполнительными): "чтобы заработная плата шахтёров не зависела только от выполнения плана" — так, примерно, это звучало. (В советское время это звучало так: "уже за то, что я переоделся в спецовку, робу, мне должны платить 100 рублей".) Речь шла о базовой заработной плате, позволяющей жить достойно, а доплата при выполнении плана и сверх того — это премиальная составляющая. Так это воспринималось внимательным слушателем TV одиннадцать лет назад.

Но шахтёры продолжают рисковать жизнью, чтобы заработать.

Поневоле вспоминается документальная проза "Америка. Улица Разделения" (издательство "Прогресс", 1984 год) и учебник истории советского периода, где изображена из издания Союза Русских Социалистов от 1901 года системная пирамида управления. И шахтёрская песня про "Крутую Марию", и слова из неё: "Сказал управляющий людям: "Нет дела до этого мне" и "шахтёрам из темени чёрной пора выходить на…". Проверки же на предмет охраны труда и промышленной безопасности, ревизии хозяйственной деятельности нужно проводить не только на горнодобывающих предприятиях, но и на всех заводах, комбинатах, фабриках, имеющихся в Российской Федерации. В этом есть необходимость — не ровен час, и работники на них закончатся.