Чего о себе мы еще не знаем?

С Федором Ивановичем (фамилию толком разобрать по телефону не сумел) встретиться не удалось. Он ушел к родственникам в Бунгур за 15 минут до нашего приезда, а назавтра улетал в Германию, где живет последних лет десять. Жаль. Потому что по телефону он сказал, что за десять долгих лет разгадал, что значит слово "русский" и "Россия". "В России этого еще не знают, приезжайте, если интересно", - добавил он.

Было интересно, но мы разминулись во времени и в пространстве. И спускаясь по обшарпанной тысячью ног деревянной лестнице дома на улице Жасминной, я все думал, что же такого Федор Иванович разгадал в словах "русский" и "Россия"?

Дом, окрашенный красным, в ряду таких же старых двухэтажных на подступах к Бунгуру - с отбитой штукатуркой, грязноватыми сараями. Окраина. Что все это могло навеять человеку, давным-давно живущему в другой стране? И что его возвращает сюда - оставшиеся родственники, ностальгия по пережитому в стране по имени Россия?

Говорят, что откровения рождаются на сломе, на переходе от одного к другому. Теперь можно только догадываться, что он хотел сообщить такого, чего мы о себе не знаем.

В начале недели во дворе дома на Тольятти ждали покойного. Должны были привезти из морга, домой решили не заносить - там больной ребенок. Собрались родственники, друзья. К часу, как и было расписано, приехал священник. Привезли гроб. Открыли... И родственники едва не попадали в обморок - там был другой человек.

История кошмарная, на моей памяти такой нет. Представительница бюро ритуальных услуг говорит, что заподозрила неладное еще в морге - не слишком был похож покойный на фото, сделанном на памятник, на того, что находился в морге.

Но другого покойника там не было. И более того - бирка на имевшемся указывала, что все правильно - этот. Но этот-то был чужим.

Гроб закрыли и повезли назад в морг, оставив пришедших прощаться, вдову и мать в полном ужасе.

А он, ужас, и не собирался прекращаться, не закончился, забегая вперед, и по сей день.

Выяснилось, что в морге были два человека. Их привезли из двадцать девятой больницы с похожими диагнозами. На обоих были бирки. А под одним - бумажка с именем.

Похороны, о которых мы рассказываем должны были произойти в среду. А во вторник из морга забрали одного из покойных и отвезли его в крематорий. Видимо, публично попрощавшись.

Вот в чем страх-то! Больше того, когда привезенного на Тольятти вернули в морг, призвали тех, кто накануне кого-то хоронил, и они, взглянув на покойного, дружно сказали - это наш!!! А кто тогда был тот, кого они похоронили накануне?!

И что делать людям, которые так и не смогли оплакать своего покойного? Подавать в суд? На кого?

Ритуальное бюро согласно вернуть деньги. Ведут себя порядочно. Но кто все же виноват в произошедшем?

"Мы, - говорят на Тольятти, - люди простые, судебным тяжбам не обучены. Но кто нам поможет? Что нам делать?"

Вопрос пока без ответа. Но мы надеемся его услышать.

На бульваре Героев идет работа. Лопатят гравий. Что-то делается на Вечном огне, на площади, где проходят митинги. Работа должна закончиться к следующему Дню Победы. Тут будет арка, украшенная двумя скульптурными фигурами, наладят подсветку.

Впрочем, мы уже говорили об этом. Сегодня о другом - о памяти, о совести. О том, что же все-таки это такое - "русские" и "Россия". Иваны, не помнившие родства? Или все-таки те, кто хочет быть другими - совестливыми, памятливыми (а эти понятия живут только в паре), работящими?!

Валерий Немиров.