Дом техники

Дом техники начала 1950-х годов на улице Александра Невского, 2 - сооружение уникальное.

Своё происхождение он ведёт от домов инженеров - своеобразных советских закрытых клубов, где техническая интеллигенция могла побыть в компании своих, без пролетарского элемента. А поскольку архитекторы и сами являлись частью того класса, для которого эти заведения строились, то в их проектирование они вкладывали не только мастерство, но и душу.

Первый такой клуб появился у нас в середине 1930-х в гостинице на Верхней колонии и был оформлен в весьма интересной стилистике арт-деко.
Так же поступил в начале 1950-х и зодчий Василий Иванович Геращенко: создал клуб в стиле, который строгая комиссия назвала бы не иначе как декадентством. Господствовавший тогда неоклассический стиль обрёл в нём ряд черт, совсем не свойственных тяжеловесному сталинскому ампиру, а навеянных скорее прихотливым модерном и ретроспективными вариациями на темы необарокко.

У здания сразу четыре фасада и никакого заднего двора. Углы крыши снабжены небольшими парапетами, которые украшены высокими каменными грифонами. По всему зданию на высоте между вторым и третьим этажами проходит горизонтальный каменный пояс-антамблемент: архитрав, фриз и карниз, прерываемые по углам здания широкими пилястрами. Над капителями гранёных колонн, в три четверти охватывающих углы портала-ниши главного фасада архитрав, столь элегантно закруглён, что наверное бы ахнули сами древние греки, узрев какие коленца проделали с их изобретением сталинские архитекторы. Третий этаж вкруговую тоже окружён архитравом, но уже поскромнее, так сказать, без отхода от классики.

Глубокая ниша на главном фасаде здания - фирменный росчерк Геращенко, отмеченный едва ли не на всех его постройках. И здесь он доведён до подлинного совершенства как в целом, так и в каждой детали. Совсем нетипичный для советской архитектуры приём - три двери, ведущие в разные помещения. Портал, собрав публику на крыльце, тут же распределяет её на три потока, которым встретиться в здании совсем необязательно. Вот так тактично и совсем ненавязчиво разрешил зодчий извечные вопросы русской интеллигенции “Куда идти?” и “Что делать?”: склонным к левацкому уклону - налево (и в буфет), правым оппортунистам - направо (и в кружки-студии), ну а тем, кто гнулся не иначе как только с линией партии - прямо и, соответственно, в атриум, предназначенный для торжественных собраний и лекториев.

Здесь же был настоящий элитарный киноконцертный зал. Если все кинотеатры Страны Советов делились на заведения первого экрана (где показывали премьеры) и второго экрана, куда первые передавали фильмокопии, то Дом техники был своего рода кинозалом “предпервого экрана” - все новинки здесь показывали, как минимум, за день до того, как начинали их официальные премьеры в “Коммунаре”. Попасть сюда за деньги было практически невозможно - только по пригласительным и только для своих.

Вернёмся, впрочем, к архитектуре. Другим автографом Геращенко стали на главном фасаде четыре окна с весьма характерными лучковыми арками (этот же приём зодчий повторил на здании геологического управления на Школьной улице) и филенчатые двери. Настоящей находкой стали выходящие внутрь ниши каменные балконы, повторяющие изгиб пресловутого антамблемента, но в увеличенном размере. Какого-то практического смысла они были начисто лишены, так как, будучи внутри ниши, смотрели не на улицу, а друг на друга. Но если рассуждать строго, то этого самого практического смысла были лишены и колонны, и коринфские архитравы, и восседающие на углах парапета грифоны... Да что говорить - всё здание с точки зрения нормального советского человека было лишено смысла. Потому что смысл его был как раз в том, чтобы дать интеллигенции отдохнуть от гегемонов.

Это здание стало своеобразным венцом увлечения Геращенко стилизацией модерна, которое к тому времени уже проявилось, хотя и в куда менее откровенном виде, в построенном им в 1950 году на углу улиц 25 лет Октября и Энтузиастов четырехэтажном жилом доме, о котором авторы книги “Сталинск” в 1954 году писали: “Несмотря на крайне простые формы, благодаря хорошим пропорциям он занял достойное место в ансамбле”. Поскольку среди авторов был и главный архитектор Сталинска, Геращенко правильно понял знак - ему дали своеобразное благословение на раскрытие любимой темы во всей полноте.

Здесь, в Доме техники, разместился лучший в городе концертный зал, а рядом - первые в Сталинске корты для большого тенниса - спорта, казалось бы, совсем неуместного в брутальной стилистике пролетарского города. Всё это великолепие было, разумеется, обнесено высокой оградой.

Клуб высился посреди района, который в наибольшей степени среди всех мест Сталинска мог претендовать на звание города-сада: двух-трёхэтажная застройка добротными и щедро украшенными декором кирпичными домами, благоустройство и обилие зелени - всё это выделяло тогдашнюю улицу Александра Невского, особенно на фоне соседнего грязного Диагонального шоссе.

Но со временем Диагоналка превратилась в довольно нарядный проспект Курако, а вот улица, наоборот, лишилась имени князя и стала просто улицей некоего Невского, а её престиж мало-помалу сошёл на нет. Соответственно, и клуб инженеров постепенно превратился в обычный клуб микрорайона.