Три встречи

Если бы эти случаи не произошли в течение четырех дней, я не обратила бы на них внимания.

Первый. Я пыталась войти в трамвай с объемной садовой тележкой. Поставила ее на первую ступеньку, а дальше - никак, тяжело. Передо мной стоял подросток лет пятнадцати: красивый мальчик в белоснежной рубашке, аккуратный настолько, что, кажется, был вымыт и снаружи и внутри. Умные глаза, сразу видно - лучший ученик в классе. Я попросила его: “Молодой человек, поднимите, пожалуйста, тележку за ручку на следующую ступеньку”. Он бросил на меня свой ясный взгляд, оценил баланс сил и с искренней уверенностью вежливо сказал: “Если вам трудно, незачем брать тяжелый груз”. И отвернулся.

Второй случай произошел через день. Та же тележка, трамвай полон народу, рядом у выхода пара нетрезвых супругов с девочкой лет 6-7: худенькой, прозрачной, почти невесомой. Она сразу поняла, что тележка тяжелая, кинулась: “Бабушка, я вам помогу...” Я попыталась остановить ее: “Солнышко, ты маленькая, а поклажа тяжелая”. - “Нет, помогу”, - упрямо сказала девочка и первая выпрыгнула из трамвая, помогла выйти мне и вернулась назад.

На следующий день тот же трамвай. На переднем сиденьи мама с сыном лет 13-ти. За их спиной еле держится на ногах очень пожилой человек, глубокий старик, с мутной поволокой на глазах. Я наклонилась к мальчику: “Не уступите место дедушке?” Мальчик зажмурил глаза. “Правильно, - говорю я, - сиди, когда будешь стареньким - настоишься”. В разговор тут же вступает мать: “Нечего всяким алкашам место уступать. Надо меньше пить”. Окружающие ропщут, понятно, что стоящий человек слаб от старости и болезней. Мальчик дернулся, но мать крепко придавила его к сиденью: дескать, не вздумай встать! Мальчик посидел под взглядами людей и встал. Старик, еле передвигая ногами, опустился на сиденье. Выражение лица матери мальчика ничего хорошего не предвещало.

Мне не хотелось бы делать выводы. Просто три встречи в трамвае.