Погорельцы

"Моей дочери Лилии Кузьмук выпала жестокая судьба: девять лет назад сгорел ее дом в селе Ильинка и все имущество. Семья с тремя маленькими детьми: двух, четырех и восьми лет, перешла жить в баню. Дочь обратилась за помощью в сельсовет, а потом на телевидение...

В эфире от заместителя руководителя администрации Новокузнецкого района прозвучало, что в первом квартале 2002 года он обеспечит семью Кузьмук квартирой в поселке Тагарыш. Но из поселка всех жителей выселили, предоставив им квартиры в Новоильинском районе. А мою дочь поставили на льготную очередь под номером № 157. Обращалась она за помощью и к начальнику листопрокатного цеха НКМК, где работает уборщицей, к директору комбината. Ей везде отказали из-за отсутствия средств. В 2002 году я написал письмо губернатору Тулееву. По инстанциям оно вернулось к начальнику листопрокатного цеха. На сегодняшний день у нее нет ничего, кроме шестерых детей, четверо из которых школьники. Им негде спать, негде делать уроки. Мы не видим выхода из жизненного тупика. Отец и дедушка Виктор Александрович Вернер".

Многодетную маму мы разыскали в селе Ильинка через сельсовет. Там же узнали, что семья Кузьмук не пьющая, добропорядочная, просто после пожара они так и не смогли выбраться из нищеты. Выехав по указанному адресу, мы обнаружили на месте пожарища времянку, из которой выскочила парочка малышей. Это и было обиталище семьи Кузьмук. Внутри жилище представляло собой жуткое зрелище: две небольшие комнаты с полусгнившими полами и стенами, которые разделяла печурка. Трудно было даже представить, как в них размещается вся большая семья. Мебель назвать таковой можно было с натяжкой: подобранная на свалке или подаренная сердобольными людьми, она была приспособлена к "банному" метражу, оставляя минимум жилого пространства. Хозяйка "дома" Лилия, поведала историю своих мытарств, подкрепляя слова документами.

Около двадцати лет назад она вышла замуж. Ее родители отдали им дом в поселке Ильинка: добротный, бревенчатый, на века построенный. А сами остались жить в городе в однокомнатной квартире. В 1996 году в доме случился пожар. Лилия в тот день вместе с мужем и детьми отправилась проведать стариков, вернулись - к пепелищу. От дома остались полуобгоревшие бревна. Семья ушла жить сначала в летнюю кухню, потом перебралась в баню, а с наступлением тепла к бане из полуобгоревших бревен пристроили каморку. В этой времянке живут до сих пор. Ребятишек в семье уже шестеро, вернее семеро. Старшая дочь вышла замуж и родила. Жить молодым негде. На лето их пускает жить в свой дачный домик дедушка Виктор Александрович, а на зиму молодая семья с новорожденным собирается вновь перейти жить к маме в баню.

За девять лет, прошедших после пожара, Лилия куда только не обращалась за помощью: прошла путь от сельсовета до губернатора. Нельзя сказать, что ей совсем не помогали: родной сельсовет выделил в аренду участок земли, но ссуду под строительство нового дома семье Кузьмук взять не удалось. Доход не позволил. Три-четыре тысячи рублей зарплаты уборщицы на НКМК, плюс столько же мужа - сельского сантехника поделенные на шестерых детей, не оставляли им ни малейшей надежды на ее получение. Хотя на комбинате Лилии периодически оказывают материальную помощь в одну тысячу - полторы рублей, выделили перед школой по 630 рублей на каждого школьника... Однажды, чтобы перекрыть крышу в бане, выделили вновь около пяти тысяч рублей. Поставили и в очередь на жилье, вот только получить его семье Кузьмук уже не удастся: за него теперь тоже нужно платить. Обращение семьи к губернатору тоже не дало результата. От заместителя губернатора по строительству заявление Кузьмук было направлено на рассмотрение по месту жительства. А в администрации Новокузнецкого района ей отказали из-за отсутствия собственного жилья или средств на его приобретение, зато тоже поставили в очередь. За несколько лет очередь сдвинулась на десяток человек, а Лилия в ней за номером 157.

Ни Лилия, ни члены ее большого семейства больше никуда не обращаются. Худо- бедно, а живут. Вот только у стариков сердце болит глядючи на их житье. И садится дед, Виктор Александрович, за очередное письмо, в очередную инстанцию. Просит вновь и вновь: "Помогите, так жить нельзя!".

Марина Герман