Мирные линии Немирова, или Куда пропадали шариковые ручки

Два года, как нет на этом свете Валерия Немирова.

Ответственного секретаря газеты “Кузнецкий рабочий”, заботливого наставника школьников и студентов-практикантов, увлечённого краеведа, знатока спорта, любителя всякой живности…

Этот список всех ипостасей Валерия Анатольевича можно продолжать до бесконечности. Вот такой он был, "человек-оркестр".

А коллеги часто вспоминают смешные истории, связанные с Валерой, розыгрыши, которые он устраивал — смешные и не обидные.

Однажды Татьяна Александровна Тюрина посетовала, что Валера поставил её в график дежурств не два раза за месяц, а три: такое случалось, кому-то из журналистов обязательно выпадало дополнительное дежурство. Через десять минут Немиров принёс ей новый, индивидуальный график, в котором фамилия Тюриной стояла уже в каждой строчке.

Да мало ли забавного было за годы…

Один из этих рассказов мы публикуем сегодня.

* * *

— Валер, ручку верни! — на пороге кабинета Немирова, ответственного секретаря городской газеты “Кузнецкий рабочий”, появилась машинистка Людмила Цинколенко. Она начинала ещё в машбюро, когда и компьютеров-то не было. Теперь же стучала по клавиатуре, набирая грамотно и быстро тексты для вёрстки газеты. Журналисты несли в набор свои шедевры, написанные от руки. Печатные машинки давно канули в Лету, а должность сохранилась…
— Да не брал я твою ручку! — бросил Валера, не поднимая головы от листка писчей бумаги, испещрённого мелким кудрявым, понятным только ему самому да ещё Людмиле, почерком.
— Ты сейчас заходил в компьютерную, приносил материал в набор, — не унималась машинистка. — Я ещё уточнила, в какой номер и на какое число пойдёт статья, чтобы имя файла создать. А ты ещё что-то в материал вписал моей ручкой и ушёл. Я набрала, распечатала гранку и хотела подписать имя файла, чтобы потом сбросить на сервер, а ручки нет… Отдай мою ручку!

— Люда, уймись! Я не брал твою ручку! — заорал Немиров, гневно багровея. — Не видишь, пишу очередную заметку! Тебе же надо отдать в набор, на вёрстке ждут…
— У тебя в руке моя ручка, прозрачная с синим колпачком. Валера, верни, пожалуйста, по-хорошему! — примиряюще улыбнулась Люда.
— Это моя ручка! — огрызнулся Немиров. — Мне её Надюха из бухгалтерии принесла. Они со Степанычем ездили за канцелярией. Заглянула ко мне, спросила: “Нужны шариковые ручки?” — “Естественно, — кивнул я, — всегда”.

Озадаченная Люда не поверила, но поплелась в бухгалтерию, выпрашивать очередную шариковую помощницу: “Надь, дай, пожалуйста, ручку, а то мою кто-то спёр…”

Надежда Антонова всем раздавала необходимые для работы в редакции газеты “Кузнецкий рабочий” канцелярские принадлежности: и пишущим журналистам, и корректорам, и рекламным агентам, обеспечивала отделы вёрстки, доставки и, конечно, бухгалтерию. Шариковые ручки, простые и надёжные, пользовались огромным успехом у пишущей братии. Не то что гелевые или капиллярные. Акулы пера привычно строчили свои новостные заметки, репортажи, очерки, зарисовки, расшифровки диктофонных записей и рекламные статьи на листках писчей бумаги, отдавали в набор, затем вычитывали гранки и вносили правки. Молодые же журналисты сдавали материалы на вёрстку сразу в электронном виде, используя текстовые редакторы компьютерных программ. Так сказать, шли в ногу со временем. Да и лень было бумагу марать…

— Да, конечно, Люд, возьми! Хорошо, что с запасом взяла, — обрадовалась Надежда. — Только что Галка Максимова из корректорской заходила. Говорит, ручку не может найти, читала полосы, правку вносила, зашёл Немиров, внёс уточнение в свой материал, обсудили один рабочий момент, вернулась к читке полос, увидела ошибку, потянулась за ручкой, а её нет ни на столе, ни под столом… А как без ручки работать? Как правку вносить?
— Надо шариковую ручку, главный наш инструмент, на верёвочку привязывать! — вмешалась Кира Мальцева из рекламного отдела. — Я вчера заказы оформляла, параллельно по телефону правку от рекламодателя принимала. Пришёл Валера Немиров, привёл автора своего, тому надо было объявление о продаже составить. Согласилась помочь. Глядь, а ручки-то нет, хоть из рук не выпускай, точно надо на верёвочку привязывать, а ещё лучше на шее вместо бус носить. Сейчас, действительно, шариковые ручки в конторе у всех одинаковые. Никто не сознается, если чужую взял. Вон корректор Лена Габова всем советует не оставлять ручку на столе, а прятать: “Подальше положишь — поближе возьмёшь!” Сама она всегда за пюпитр ручку убирает, бережёт свой главный инструмент. И в компьютерной, на вёрстке, тоже постоянно ручки пропадают. Всем же надо что-то вписать, пометить, поправить, уточнить…

* * *

— Валерка, паразит! — ласково смеясь, Людмила Ковякина, заместитель ответственного секретаря городской газеты, зашла в кабинет Немирова. — Ты опять спёр мою ручку! Я тебя чаем с сахаром угостила, бутербродом с колбасой накормила, пожалела тебя, вечно голодного, а ты так отвечаешь на мою заботу? Верни мою шариковую ручку! Кроме тебя, никто к нам в кабинет не заходил.
— Николаевна, я не брал твою ручку! Честно! Век воли не видать! — искренне глядя в глаза коллеге, проговорил Немиров. — А за хлеб, соль и ласку спасибо! Выручила! Некогда было пообедать — по городу колесил, много чего интересного приметил, поснимал, конечно. Сейчас набросаю несколько зарисовок в рубрику “Прогулки по городу” и сдам в набор в ближайший номер. Фотки завтра скину. Сегодня ещё на футбольный матч надо успеть. Обещал ребятам…
Немиров сел за свой рабочий стол, взял ручку, точно такую же, какая пропала со стола Ковякиной, и принялся быстро записывать увиденное чутким сердцем, подслушанное неравнодушным ухом, подмеченное любопытным взглядом журналиста во время прогулок по любимому Новокузнецку.
— Блин, ладно, Валера, пиши! — отступила Людмила Николаевна. — Надеюсь, это твоя ручка… А где же моя? Мишель точно не брал, у него своя, дорогая, подарочный экземпляр.

Люда вернулась в свой кабинет. Ещё раз осмотрела стол, заглянула под стол, порылась в сумочке — нет шариковой… Глянула на “сокамерника”. Из нагрудного кармана пиджака заместителя главного редактора городской газеты “Кузнецкий рабочий” Михал Михалыча выглядывал, торжественно сверкая позолотой, кончик солидной ручки известного бренда. Такую приятно было носить на груди. Не каждый мог себе позволить вести записи, готовить очерки и вносить правку при читке полос подобным творением фирмы Parker. Михаил Михайлович Гревнёв мог.
— Миша, ты вот бережёшь свою дорогущую ручку, в кармане пиджака носишь, на столе не оставляешь, а надолго хватает чернил в этом твоём “Паркере”? — со вздохом и не без белой зависти спросила Люда. — У меня опять мою простую шариковую увели из-под носа, а мне жалко и времени, и нервов: надо бы рекламный материал сегодня написать да сдать в набор, а я мечусь в поисках ручки… Завтра утром встреча с рекламодателем (надо согласовать материал и снимки), потом планёрка и, собственно, вёрстка газеты.
— Людмила, не переживай! — начал успокаивать коллегу Михал Михалыч. — Я недавно начал пользоваться своей ручкой, и сколько она прослужит, не знаю, но читал, что продукция “Паркер” гарантирует самое длительное использование среди других производителей шариковых ручек. Конечно, виды ручек с различным строением предполагают и разные сроки письма. Вот шариковые ручки Parker с ёмким стержнем. Он почти в четыре раза объёмнее, чем аналоги. Они даже шарик, расположенный на кончике стержня, изготавливают из спецматериала, состав которого держат в секрете. Известно только, что сверху он покрыт легированной сталью и имеет шершавую текстуру. И именно поэтому при письме не пачкает бумагу, а износ шарика происходит равномерно со всех сторон. Утверждают даже, что при таком объёме стержня чернил в ручке хватит на то, чтобы провести непрерывную линию длиной четыре километра. Представь!

— Да, впечатляет, — удивлённо произнесла Люда. — А обычной шариковой ручкой сколько километров можно написать?

— Ладно, беги, ходячая энциклопедия! — довольно засмеялась Людмила Николаевна. — Завтра с тебя материал с футбольного матча. И снимки не забудь скинуть.

— Андрюха, а можно выяснить, сколько в этом тексте слов? — в компьютерную зашёл Немиров с распечатанным на листках формата А4 авторским материалом. — Давай посмотрим, сколько он места на полосе займёт. Скорее всего, надо будет сокращать. Тема интересная, но газета не резиновая, да ведь?

— И Вам здрасьте, Валерий Анатольевич! — вежливо и с улыбкой поприветствовал Немирова оператор отдела вёрстки Андрей Ефремов. — Можно, конечно, выяснить, но для начала имя файла назови.

— Да не знаю я имя файла, тут не написано… — озадаченно произнёс Немиров, разглядывая распечатку. — Люда, ты набирала? — обратился он к машинистке, которая бойко стучала по клавиатуре, глядя на лежащий перед ней на столе лист бумаги, исписанный размашистым почерком. — Всё стучишь да стучишь?!

— А вы всё пишете да пишете! — откликнулась Люда, посмотрев из-под очков сначала на Немирова, потом на распечатку. — Нет, точно не я. Ты у автора уточни. Не рукопись ведь, значит, набирал кто-то, может, и в электронном виде есть, на флешке, например.

— Автор у меня в кабинете сидит, Мулю гладит, пакетик с кормом притащил, а та и ластится. Ласковая у нас кошечка. Андрюха, пойдём узнаем про флешку, — попросил Немиров Андрея Васильевича, — ты в этом деле лучше соображаешь. Надо посмотреть материал и всё-таки выяснить, сколько он места на полосе займёт редакционным шрифтом.

— Люд! — повернулся Валера к машинистке, — покорми Мулю, пожалуйста, перед уходом. Мне надо сейчас в Гоголевку бежать, на презентацию книги. А потом в ДТС на открытие фотовыставки. В редакцию уже не вернусь. Кабинет не закрываю. Потом прикроешь, и всё. Ладно?

— Конечно, Валера, беги, — заулыбалась Людмила, — покормлю любимицу нашу. И водичку поменяю, и сухой корм подсыплю, и пакетик открою. Не переживай!
Людмила Цинколенко трепетно относилась к братьям нашим меньшим. И дома всегда у неё были кошечки и собачки. Валера это знал. Да и сам Немиров уважал домашних питомцев, особенно кошек и котов.

И Мулю в редакцию тоже Немиров принёс холодным ноябрьским днём. Маленькую пушистую чёрно-белую (как газета ч/б, мы её так потом и называли “чебэшечка”), очень ласковую и доверчивую.

Прижилась, освоилась. С интересом заходила во все открытые кабинеты. Ластилась к сотрудникам и обычным посетителям редакции. С особым вниманием относилась к гостям Немирова: авторам и фотохудожникам, поэтам и писателям, бардам и композиторам, музыкантам и деятелям искусств, работникам музеев и библиотек, представителям малого и среднего бизнеса, спортсменам и автогонщикам, студентам и начинающим журналистам, и просто неравнодушным читателям.

Муля вперёд всех бежала на планёрку по первому сигналу редакционного колокола. Уважала занять мягкое кресло в кабинете заседаний и внимательно послушать шумных журналистов, потом обойти и понюхать пришедших вовремя и чуть опоздавших, забраться на колени пахнувшего чем-то очень родным Немирова, удобно устроиться и даже задремать…

Нравилось Муле быть в центре внимания.

Бесшумно передвигалась она на мягких лапках по стульям и столам, с лёгкостью запрыгивала на шкафы и полки, исследовала широкие подоконники, разглядывая, что там за окном, гоняла мух, пугала голубей, грациозно восседала на узкой поверхности системного блока фирмы “Макинтош” в компьютерной, наблюдая за двигающимся по экрану монитора курсором, и, вдруг спрыгнув, начинала ловить его лапой. Это действо веселило и отвлекало нас от работы.

Притомившись, игрунья ложилась на кипу прочитанных газет, аккуратно сложенную на столе, и дремала под рабочие разговоры на вёрстке.

ipp

Однажды Муля притащила в зубах крышечку от пластиковой бутылки. Видимо, кто-то открыл бутылку, а крышечку не удержал в руках, и та покатилась. Охотничий инстинкт сработал мгновенно: Муля догнала вращающийся предмет, остановила лапой, взяла в пасть и победно принесла в компьютерную, чем очень нас всех удивила. Как-то после новогодних праздников с грохотом гоняла по редакционному коридору ёлочный шарик — яркий, блестящий (благо из небьющегося пластика).

И шумно, и весело, и радостно. Но без проблем не обходилось.

Кошка подросла, пришлось её стерилизовать.

Летом после активных прогулок по соседним дворам приболела, не было аппетита и настроения, сильно линяла — прямо клочьями сыпалась шерсть. Обследование выявило наличие пришельцев. Пришлось пролечить красавицу нашу. Во всех этих малоприятных процедурах активное участие принимала машинистка Люда. Я помогала Людмиле: держала кошку, когда надо было вытравить ползающих паразитов. Летом вычёсывала репейник из длиннющей шерсти нашей пушистой “чебэшечки”, а зимой играла с ней в верёвочку.

Муля стремительно гонялась за двигающимся концом бечёвки, подпрыгивала, извивалась, на лету стараясь поймать и передними лапами, и зубами ускользающий предмет. Благодаря такой азартной игре мне удавалось заманивать кошку в кабинет Немирова. Сама она не желала в него заходить, чувствуя, что наступает момент одиночества. На ночь и на выходные дни Мулю закрывали в кабинете.

Помещение редакции газеты “Кузнецкий рабочий” сдавали на пульт. Люда Цинколенко или сам Валера забегали в воскресенье навестить кошечку, покормить, поменять воду, убрать за ней, почистить, почесать, погладить…

— Наталья, ты же ещё пока в редакции, на пульт не скоро сдавать, — обратилась как-то ко мне Людмила. — Мне надо сегодня пораньше уйти — к окулисту записалась. Валере пообещала Мулю закрыть, он сам сегодня на соревнованиях, материал готовит. Ну, пусть Муля побегает пока на свободе, раз ты ещё здесь. Я ей воду поменяла, корм сухой подсыпала, мокрый у неё тоже есть. Но если съест до вечера, то там, на тумбочке, ещё есть пакетик. Покормишь, ладно?
— Хорошо, Люда, — согласилась я, — пусть побегает наша красавица на свободе. Поиграю с ней, если будет время, покормлю и закрою. Не переживай!

Вечером, когда в редакции стало тихо и лишь раздавались настойчивые телефонные звонки в закрытых кабинетах журналистов, Муля спокойно лежала на стуле в компьютерной и ждала, когда я уделю ей внимание. Просто лежащая на столе верёвочка не интересовала кошку. А вот в движении — другое дело!

Закончив свою работу, я выключила все компьютеры и принтер. Муля спрыгнула на пол, потянулась, зевнула, легко вскочила на стол, где лежала бечёвка, и посмотрела на меня — мол, давай, ты обещала… Ну, конечно, давай!

И верёвочка помчалась по коридору, увлекая за собой быструю и изящную “чебэшечку”. Настал момент, и верёвочка заскочила в пустой кабинет Немирова. Муля тут же остановилась, прилегла у порога, не желая забегать в помещение ночного одиночества. Миска с влажным кормом была пуста, но и на тумбочке не было пакетика, о котором говорила Людмила.

Я осмотрела кабинет: ни на столе, ни на полках, ни на подоконнике, ни на диване, ни на кресле не было пакетика с кошачьим кормом… Пришлось выдвинуть верхний ящик тумбочки, на которой находились электрический чайник китайского производства из светло-серого пластика, немытая кружка, пара фарфоровых блюдечек, самовар из нержавеющей стали советских времён, открытая коробочка с чайными пакетиками “Принцесса Нури” и разорванный пакет с сухим кормом для кошек Kitekаt…

Внутри обнаружился беспорядок: под рассыпанными бумажными салфетками лежали алюминиевые ложки, вилки, несколько стопок из тусклого стекла, открытая пачка с рафинадом, запечатанная коробка с чёрным майским чаем “Душистый чабрец” с мятой, пустая банка из-под растворимого кофе Nescafe Classic.

Во втором ящике оказались гранёные стаканы, два целлофановых мешочка с чайными пакетиками Tess и Greenfield, каждый в индивидуальной упаковке — с разными вкусами, текстильные белые тапочки в прозрачной шуршащей обёртке.

А под ними… россыпью несчётное количество разнообразных по виду шариковых ручек… и там же, на счастье моё и Мули, нашёлся пакетик Whiskas да не один — спасибо добрым людям!

— Андрей, представляешь, у меня ручка перестала писать, — удивлённо произнесла я, обращаясь к напарнику, — сама перестала, чернила закончились в стержне. Всё. Смотри, стержень пустой… Никто ручку даже со стола не спёр… Удивительно!
— Действительно, удивительно! — среагировал Андрей Васильевич. — Никому, видимо, не нужны теперь шариковые ручки. У меня есть новый стержень. Давай, поставлю в твою ручку — пользуйся на здоровье!
— Спасибо за заботу! — поблагодарила я. — А ты знаешь, куда пропадали у нас в конторе шариковые ручки?
— Даже не догадываюсь! А куда? — полюбопытствовал Андрей Васильевич. — Понятно, что они нужны были только пишущим журналистам…
— Да-да, — согласилась я. — Таковых, пишущих от руки при помощи шариковой ручки, давно в конторе нет… Все освоили компьютерные программы: набирают тексты сами, сохраняют на сервер, присылают готовые материалы на почту, добывают информацию с общедоступных ресурсов в Интернете. От руки никто уже давно не пишет. Шариковая ручка перестала быть продолжением руки, она теперь не главный инструмент пишущего журналиста… А история умалчивает, куда же пропадали шариковые ручки со столов в нашей редакции…

Тогда я так и не сказала никому о неожиданной находке в кабинете Немирова.

Зачем? Видимо, так было нужно Валере, чтобы его главный по жизни инструмент находился всегда под рукой, в любой момент выручал, помогая без осечек, что называется “с колёс”, готовить материалы, записывать роящиеся мысли, вываливать на чистый лист яркие впечатления, любопытные подробности, забавные наблюдения, неожиданные казусы, речевые находки, восторженные эмоции от различных достижений маленьких и взрослых горожан, справедливую критику в адрес руководящих городским хозяйством, меткие реплики по поводу экономического развития страны и даже миропорядка…