“Нас называли “щенками”

Хочу ответить как читатель читателю на вопрос Любови Семеновой: “До каких пор?” она будет получать кузбасскую пенсию вместо пенсии “детям войны”?

Думаю, пока живет в Кузбассе. Эта так называемая “кузбасская пенсия” появилась в конце 1990-х годов, Тулеев ее назначил труженикам тыла, участникам Великой Отечественной войны и еще некоторым категориям граждан. Пенсия сначала была 16 рублей, потом 35, 50, 75, 100, и так дошла до 700 рублей. Эту пенсию затем стали получать те, кто родился до 1932 года и имеет трудовой стаж не менее 35 лет, и “дети войны”, поскольку на федеральном уровне эта категория вниманием обделена.

А почему она “кузбасская”? Потому что платят ее только у нас, в Кемеровской области. Например, в Омске, где живет моя приятельница, “детям войны” ничего не платят, их просто собрали и предложили соцпомощь в виде уборки квартир, за которую они должны платить 50 процентов тарифа из своего кармана.

Любовь Семенова, имея кузбасскую пенсию, считает себя униженной, а я, получая ее, радуюсь и желаю здоровья нашему губернатору, желаю здоровья и всем труженикам тыла, которых осталось совсем мало, им всем уже далеко за 80 лет. Это они в годы войны полуголодные сеяли и убирали хлеб, по 12 часов стояли у станков, самоотверженно трудились, отдавая все силы для фронта, для победы.

В 1942 году, когда мне исполнилось 16 лет, меня вызвали в сельсовет и сказали, что я подлежу мобилизации. Собрали нас, шестнадцать малолеток, и отправили на берег Бии, горной реки с ледяной водой, заготавливать и сплавлять лес. Кормили плохо, ходили мы по деревням, если близко останавливались, и покупали кукурузные початки. Вот на этой пище и толкали бревно в реку. Бывало, воткнем в бревно 16 багров и поем: “Раз, два взяли, а ну еще потянем! Потянем!” А бревно возьмет и застрянет в гальке. Передние кричат: “Морда зарылась!” Тогда мы все садились на корточки и руками начинали бревно выгребать. Кожу на пальцах обдирали, ногти срывали в кровь. Так и работали в войну, перебираясь с одной реки на другую. А нас сейчас приравняли к тем, кто в годы войны под стол пешком ходил.

А еще Любовь Семенова пишет, как хорошо жилось репрессированным в Мариинских лагерях. Мой отец там тоже отбывал за то, что якобы что-то совершил. Фактов не было, но он так и погиб “врагом народа”. Осталось нас у матери четверо: мал мала меньше. Нас и детьми-то никто не называл. “Щенки”, говорили. Маме частенько приходилось слышать: “Куда ты со своими щенками лезешь?” Когда война началась, к нам председатель колхоза пришел и часть огорода отрезал: “Хватит, - сказал, - тебе с твоими щенками”. Отнятая земля зарастала бурьяном, а нам даже картошку негде было сажать.

Любовь Семенова пишет, что репрессированные в Мариинских лагерях жили при лампочках. Про лампочки не знаю, но побывавшие там потом рассказывали, что среди зимы на территории лагеря не было даже снежинки - заключенные ели снег, потому что им не давали воды. Издевались над ними страшно.

Посоветую тем, кого интересуют пенсии, в том числе “кузбасская”, обратиться за разъяснениями в соцзащиту, там работают хорошие девочки, они все расскажут, кому какая положена и за что.