“Мы их любим и всегда будем любить”

До недавнего времени День шахтера для них был самым любимым праздником. Гуляли с размахом, весело, за столом собирались дети, внуки, родня, друзья. Вот уже три года как в этих семьях последнее воскресенье августа стало днем поминовения и скорби. Вдовы вспоминают своих погибших мужей.

“Для нас время остановилось 24 мая 2007 года, когда на “Юбилейной” прогремел взрыв, - говорят они. - Столько времени минуло, боль притупилась, но не утихает”. Их жизнь раскололась пополам, на “до” и “после”, как кусок угля на мемориале у АБК шахты “Юбилейная” с высеченными словами: “Был свет, теперь лишь только тьма...” и длинным списком фамилий, их 39. С одной и другой стороны аллеи у памятника вдовы высадили по тридцать девять роз. Каждый месяц 24-го числа они собираются здесь, чтобы почтить память мужей.

“Первый год после гибели Саши, - вспоминает Ирина Васильева, - даже толком и не помню. Была как в тумане. Невольно ждала, вот сейчас раздастся звонок, он придет после смены, дом сразу оживет, все закрутится. Будем строить планы на выходные, поедем на дачу или на рыбалку. Мы тогда к свадьбе сына готовились... Сыграли уже без него, в этом году внук родился. Такое счастье, а мне его разделить не с кем” . “Жизнь пошла совсем по-другому, - вторит ей Зоя Сидорова. - Такое звенящее одиночество, дом опустел... Старшую дочь мы выдали замуж еще с Аркашей, а младшую - без него. Свадьба веселится, а я на пустой стул около себя посмотреть боюсь, для отца невесты поставили.

Аркаша всегда со мной... и его нет. Над ним в молодости в бригаде подшучивали, что девчонки у нас рождались, а он радовался: “И слава Богу, в шахту не придется идти”. У них в семье шахтерская династия еще с деда началась, эту профессию уважали, считали настоящей мужской. Аркаша не задумываясь выбрал ее. А теперь смотрит на меня с фотографии, где он молодой в шахтерской робе, и будто улыбка тускнеет, когда я нет-нет да заплачу. Тоскливо мне в нашем доме, в спальную комнату вообще не захожу, закрыла. Думаю, надо мне менять квартиру, не могу я там без Аркаши. Хорошо, что еще работаю, на людях легче, а у Аркашиной мамы дня не проходит без слез. Недавно подарили нам Книгу Памяти, там фамилия Аркадия в скорбном списке. В нашей семье это уже вторая Книга Памяти, на шахте погиб и его дядя”.

“Гибель наших мужей, - говорит Анна Медведкова, - объединила нас, вдов. Мы теперь друг без друга никуда, боимся оторваться. Как никто другой, понимаем боль утраты. Последний случай на “Распадской” переживали словно собственное горе. Мы, шахтерские вдовы, должны быть под стать своим мужьям: не раскисать, не забываться в горе, не опускаться. Жить теперь надо за двоих, чтобы растить наших детей, воспитывать внуков, многие из которых знают своих отцов и дедов только по фотографиям”.

“Когда у дочери родился сын, - рассказывает Ольга Кирпичникова, - она сразу решила назвать его в честь отца. Нас отговаривали - плохая примета. Мы в церковь поехали, батюшка сказал: “Ваша воля, по-христиански это - детей в честь отцов называть, внуков в честь дедов”. У меня от сердца отлегло, а то почти два года, как в моем доме не было слышно имени “Сережа”, я произносить его боялась. А теперь внук бегает, а мы ему: “Сережа! Сережа!”, и как будто мой Сережа около меня, он так его напоминает, и даже такой же левша, как дед.

Сергей всегда был со мной рядом, так случилось, что еще при его жизни я заболела. Муж был не только единственным добытчиком в семье, но и взял на себя все хлопоты по дому, ухаживал за мной, как в молодости, на руках носил. А потом взрыв. Меня успокаивали: Кирпичников далеко от эпицентра, и скорее всего цел и невредим. А он обгорел до неузнаваемости, его даже не хотели отдавать, чтобы из дома хоронить, но я настояла. Надела моему любимому под рубаху его неизменную тельняшку, он в морфлоте служил, так потом все время с тельняшкой не расставался, еще шутил: “Жить на суше не могу, принеси ведро воды”.

Я против была, чтобы он в шахту пошел работать, боялась я шахты, а он говорил: “Зато квартиру получим”. Получили, отдельную... Ровно через месяц, день в день, он должен был уйти на пенсию. Я была самой счастливой на свете женой, мне все подруги завидовали, а теперь... Горе совсем раздавило меня, почти не хожу, старенькая мама вынуждена ухаживать за мной”.

“Нам, конечно, очень тяжело, - говорит Анна Медведкова, - остались без крепкого мужского плеча, надежнее шахтеров я не знаю людей. Таким был и мой муж Владимир, он тогда за бригадира остался. Работа ему всегда в радость была, гордился своей профессией, племянника Пашу Смакотина за собой в забой повел. Теперь лежат рядышком.

Сколько молодых парней полегло... А каково их женам, ставшим вдовами в неполные тридцать лет? Им еще детей поднимать. Олеся Мищирекова сегодня не смогла прийти, лишний раз от маленькой Верочки не оторваться. Так она велела передать такие слова: “В нашей жизни ничего не изменилось - наши мужья с нами. Мы их любим и всегда будем любить. Дороже их никого никогда не будет”.

“Это действительно так, - подтверждает за всех подруг Ирина Васильева. - Как-то мне позвонили насчет льгот и, в первую очередь, спросили, не вышла ли я замуж. Вдруг у меня уже нет статуса “вдова”? Я аж опешила. Позвонила Анне, а она мне: “Зря растерялась, надо было сказать: “Если вы мне найдете такого же, как Саша, выйду замуж!” Но такого больше нет”.