Монархический марафон сибирских городов

Последняя время в Сибири утверждается тенденция воздвижения монументальных памятников русским самодержцам.

Первым эту традицию открыл Иркутск, восстановив в 2003 году на сохранившимся постаменте памятник Александру III (фото 1). Отметился в 2007 году императрицей Марией, в честь которой он получил название в 1857 году, и наш кузбасский Мариинск (фото 2). В 2010 году, с задержкой на год после празднования 300-летия, Бийск открыл помпезный конный монумент царю-основателю Петру I (фото 3). В этом году Новосибирск за счет средств РЖД собирается поставить на берегу Оби памятник Александру III, который станет открыточным символом города (проект на фото 4).

Что же побуждает как сибирские, так и российские города практически через 100 лет после свержения монархии вновь окунаться в реку царизма? Думаю, дело тут в факторах психологии и исторической памяти.

В массовом людском сознании царь, монарх – это архетип добродетельного отца, главы семьи, символ стабильности, надежности, некое спасительное волевое начало. Каждый город стремится заполучить образ, талисман счастья, который может дать этому поселению уверенность, сакральность и величие. Всё это позволяет людям ближе прикоснуться к "духу времени", наполнить своё бытие полноценным существованием. Неслучайно наши сибирские города выбирают тут харизматические фигуры правителей. Бийску повезло с Петром I. Это понятно, модно и престижно. Допустим памятник Александру III как зачинателю Транссиба в Иркутске. А вот монумент этому государю в Новосибирске спорен, что вызвало протесты местных историков. Ведь появлению города больше помог цесаревич Николай Александрович, который курировал эту великую железнодорожную стройку. Но только с будущим Николаем II, в честь которого первоначально был назван Новосибирск (Новониколаевск), никто связываться не захотел. Почему? Не солидно как-то. Сложно представить символом счастья для города последнего убиенного кровожадными революционерами царя. Все советские годы про него трубили, что он Кровавый, а сейчас любят смаковать слабость этого правителя. А вот его отец, архитектор промышленного рывка России, специалист по закручиванию гаек и антисемит, пришелся жителям Новосибирска в самый раз.

Не совсем повезло с монархами городам ойкумены реки Томи. В 2004 г. на своё четырехсотлетие Томск не стал ассоциировать себя с Борисом Годуновым, от исторического образа которого так и веет проклятьем и грядущей катастрофой. Тем не менее, обелиски 400-летия украшают центр Томска.

Нелюбимой жене Александра II, с которой он толком не жил, Марии Александровне, повезло больше. Нашему Мариинску тут деваться было некуда, так как не из чего ему особо выбирать: город в честь неё так называется. Неплохой памятник получился, да и человеком она, говорят, была хорошим.

Областному центру Кемерово совсем не повезло. Год создания города – 1918. Монархии уже не было. Ну не за уши же ему притягивать историю к моменту вероятного основания деревень Щеглово и Кемерово (это странно и просто смешно). И не главе государства 1918 г., председателю ВЦИК Яше Свердлову, монумент возводить.

Сложнее обстоит дело с нашим родным Новокузнецком. У нас тут всё вроде понятно и прозрачно: был царский указ 1617 г. об основании нашего острога, что и было осуществлено в следующем году. Царь известен – Михаил Федорович Романов (1596–1645). При нем же Кузнецк стал центром уезда и получил статус города.

Царь этот не относится к типу харизматических правителей, которых бы жаждал заполучить в качестве символа каждый из городов (я думаю, если бы у нас был основателем Петр I, то на него у мэрии давно бы деньги нашлись…). Но и отрицательным или отталкивающим персонажем, как Борис Годунов и Яков Свердлов, он не является. Наоборот этот молодой несовершеннолетний юноша был избран царем как компромиссная фигура, которая позволила без насилия объединить и спасти расколотое общество. Михаил Федорович Романов – это символ молодости, начала новой эпохи, будущего величия России. Чтобы не было сомнений в добродетелях этого царя, которого так часто огульно обвиняли в слабовластии (обратное после Смуты вряд ли было возможно, весьма распоясавшееся общество, по сути, приходилось буквально уговаривать, привлекать кротостью…), советую ознакомиться с этой обстоятельной академической статьей: Морозова Л.Е. Михаил Федорович // Вопросы истории. 1992. №1. С. 32–47.

Удивила резкая отрицательная реакция председателя новокузнецкого городского комитета ветеранов войны и военной службы Юрия Алябьева, высказанная им на Ново-ТВ по поводу возведения монумента этому царю-основателю нашего города. Он сравнил эту идею с порочной практикой эпохи Брежнева и озвучил альтернативную идею, которую так долго культивировали все советские годы, и согласно которой всё сделал исключительно простой народ. Суть её – нужен памятник русским казакам-основателям нашего города. Я не против этого и их вклад действительно как-то надо увековечить, как и роль служилых татар, которые принимали участие во всех этих делах (или у нас здесь принцип избирательности будет работать?). Однако сразу встаёт ряд НО.

Во-первых, в исторической науке признается фактор ведущей роли государства при освоении Сибири. Без государственной организационной воли все эти храбрецы-землепроходцы погибли бы в Сибири от голода, были бы сметены местными милитарными силами туземцев. Тут показательна история отряда Ермака: сам он в стычке погиб, отряд его зимой от голода перемёр и остатки сорвались с места не дождавшись прихода помощи из Москвы. Из сообщений известно, что в Кузнецком остроге люди бедствовали, голодали, из-за нехватки лошадей таскали на себе грузы. Это отражалось на смертности местного населения. Столетняя история нашего Кузнецка до начала XVIII в. – это грандиозная панорама изнурительной борьбы с местными кочевниками, нападавшими с трех сторон. Если бы не регулярная помощь государства, присылавшего в том числе вахтовым методом (как сейчас на Кавказ нашу полицию отправляют) служилых людей, всё необходимое, то вряд ли бы Кузнецк выстоял в этой борьбе. Заслуга государственной роли очевидна. А кто является её символом? Царь, правитель, император… Поэтому Михаил Федорович Романов, даже и не стоит сомневаться, был орудием божественного промысла и благодати, символом начала утверждения России на юге Западной Сибири. При нём же была присоединена основная часть земель Восточной Сибири, что есть немаловажный факт для русской истории. Её 7 тысяч квадратных километров – это где-то более 40 % территории современной России!

Во-вторых, установка памятника Михаилу Федоровичу в центре Новокузнецка, название в честь него парадного проспекта будет служить мощным идеологическим и воспитательным инструментом для общества. Не секрет, что наш народ в известной степени анархичен, антигосударственен, не является носителем идеи правового государства. Культивация уважения к достойным правителям прошлого – это воспитание уважения к существующей власти, усиления у народа государственных и правовых начал. Главное, что бы это было на родном и понятном материале. Мне нравится вариант "Проспект Михайловский" или такая же одноименная площадь. Тут можно улицу Свердлова переименовать (кто такой для нас Свердлов?). Ведь вскоре эта улица в центре города станет парадным бульваром, а такие места должны носить "интимные" для горожан названия...

В-третьих, вы уверены, что казаки-основатели города весьма достойные люди? Эти наши прославленные землепроходцы, как правило, были лихими людьми, неотягощенными моральными качествами. А кем им ещё было быть? Казаки Ермака – это висельники. До Сибири на то был царский указ за их лихоимство и душегубство. Не получилось их обелить даже ретивым церковным деятелям. Так что тут надо быть весьма щепетильным. Поэтому альтернативы Михаилу Федоровичу как городскому талисману счастья, успеха, консолидирующему фактору нет.

При постановке монумента Михаилу Федоровичу в нашем городе надо проявить фантазию, а не узколобость. И не обязательно его рядить в тяжеловесные средневековые исторические одежды (Суворов в Питере, Минин и Пожарский в Москве одеты в античные одежды как древнегреческие герои). Надо всячески культивировать его образ. Михаиломания должна охватить всех. Любопытно и то, что Михаил Федорович дал толчок научному изучению Сибири, где столь нужные разоренной стране полезные ископаемые искали иностранные рудознатцы. Интересно, что "в 1618 г. в Сибирь выехал Джон Ватер для сбора сведений о рудах" (Морозова Л.Е. Михаил Федорович… С. 44). Не с такой ли политикой в том числе связано острое желание основать острог "в кузнецах"?

Ещё до основания Кузнецка в Москве давно знали о местном кузнечном промысле. "Поэтому вскоре после основания Кузнецка была предпринята попытка наладить вывоз кричного железа, а также создания местного производства военного снаряжения для казаков" (Кузнецкий металлургический комбинат. Очерки по истории. Новокузнецк, 1997. С. 27). Железо собирали в качестве ясака с местных татар. В 1625 г. открыли в Кузнецке для переработки этого железа государеву кузнецу. Однако из-за трудностей перевозки вскоре от этой затеи отказались. Тем не менее, верховья Томи в XVII–XVIII вв. оставались крупнейшим сибирским центром выработки железных изделий (История Кузбасса. Кемерово, 2006. С. 62–63).

Получается, что причины возникновения Кузнецка в 1618 г. во многом те же, что импульсы развития города в XX в. – острое желание государства получить для своих нужд нужную ресурсную и промышленную базу. О своеобразной "индустриализации" Михаила Федоровича у нас ещё пока как-то не принято говорить.

Такой городской бренд из юного царя как символа всякого благостного начала (начала династии, обновленной России после Смуты, нашего города, присоединения юга Сибири…) будет объединять наше городское общество, способствовать росту городской культуры, развивать наше самосознание, укреплять здесь в позитивном ключе российскую цивилизацию. Нам так не хватает таких подлинных символов нашей истории.

http://an-poluhin.livejournal.com